Пендервики - Бёрдселл Джинн - Страница 35

Нарисованная воображением картинка неожиданно рассыпалась. Между лягушачьими руладами Розалинда уловила посторонний звук: кто-то тихо смеялся.

Кто там? Розалинда обернулась — и тут же пожалела, что её понесло в этот парк, к этому пруду. Лучше бы она ворочалась всю ночь на кровати в своей комнате. С той стороны пруда, прямо напротив её утёса, стояли двое, глядя друг на друга. Минуту назад их там не было. Пусть они уйдут! — взмолилась Розалинда. Но они не уходили. По-прежнему стояли и смотрели, глаза в глаза: больше их ничего не интересовало. Пусть тогда этот парень в бейсболке будет не он, а кто-нибудь другой, подумала Розалинда, — хотя было ясно, что раз это уже он, то никем другим он оказаться не может. Девушку с длинными рыжими волосами она никогда раньше не видела и надеялась никогда больше не увидеть.

Ничего, сказала себе Розалинда, я выдержу. Главное, чтобы он не начал её целовать.

Он начал её целовать.

И тогда Розалинда почувствовала, что грузовик её переехал. Ей надо было срочно, сейчас же выбираться отсюда. Прочь, прочь, к себе в комнату, под одеяло, немедленно! Без единого звука, почти не дыша, понемножку, по сантиметрику, она отползала от края утёса назад. Поздно!.. Двое перестали целоваться. Сейчас они повернутся лицом к пруду, а тут, прямо у них перед носом, сидит она, вся залитая лунным светом, — как гигантский белый паук, пришпиленный булавкой к верхушке утёса. Надо успеть что-то сделать. Если они её увидят — всё, жизнь кончена. Попробовать соскользнуть вниз, к самой воде? Может, гам они её не заметят? Так, хорошо. Пока не заметили. Ещё чуть-чуть, и ещё…

— Ай! — вскрикнула Розалинда, теряя равновесие. Послышался громкий всплеск, и тёмная вода сомкнулась над ней.

— Как она, жива? — Голос был незнакомый, молодой, женский.

— Кажется, ударилась головой о камень, когда падала. Ей сейчас нужно тепло. — А этот голос Розалинда знала. Он принадлежал тому, чьё имя она предпочла бы сейчас забыть. Насовсем. Она почувствовала, как её накрывают чем-то сухим и тёплым, и заодно поняла, что она лежит на земле, промокшая и продрогшая насквозь, и голова у неё раскалывается.

— Кто она такая, не знаешь? — спросила девушка.

— Это Розалинда, старшая из четырёх сестёр — ну, я тебе рассказывал. Слушай, её прямо трясёт.

— А она ничего, симпатичная, правда?

Не знаю, она же ещё ребёнок. Послушай, побудь с ней несколько минут, а? Я пока сбегаю за её отцом.

Розалинда застонала и пошевелилась. Она хотела попросить, чтобы они не беспокоили папу, но вместо этого почему-то произнесла:

— Офелия, довольно вкруг тебя воды, чтоб доливать её слезами… [18]- Господи, что она несёт? — пробормотала девушка.

— Бредит, наверно. Эй, ты меня слышишь? Розалинда! — громко позвал Кегни — да, конечно, это был он, кто же ещё. Ну почему какой-нибудь незнакомец, какой-нибудь случайный прохожий не мог вытащить её из пруда?

Розалинда открыла глаза и приказала себе сосредоточиться. Немного помолчав, она сказала:

— Не надо беспокоить папу.

— Но ты ударилась головой, — сказал Кегни.

— Ничего, всё уже в порядке. — Розалинда попыталась сесть.

Сесть она не смогла, зато рассмотрела лёгкую спортивную куртку с надписью «Ред Соке», которую только что набросил на неё Кегни.

— Тебе нельзя пока вставать, — Кегни заботливо придержал её за плечо.

— Мне нужно домой, — сказала она и вдруг (этого только не хватало!) заплакала.

— Тогда я тебя отнесу.

Нет, нет, я сама… — Но Кегни уже поднял её на руки, как ребёнка, вместе со своей курткой.

Розалинда приподняла голову, чтобы получше рассмотреть рыжеволосую девушку. Красивая, подумала она. А я — как мокрый мешок с картошкой.

— Это Катлин, — сказал Кегни.

— Привет, — сказала Розалинда.

— Надо же, какой несчастный случай, — посочувствовала Катлин.

Несчастный случай! В эту минуту Розалинде казалось, что всё её лето — один сплошной несчастный случай.

— Держись крепче, Рози, — сказал Кегни.

И годы спустя, когда Розалинде доводилось увидеть на ком-нибудь обычную спортивную куртку с надписью «Ред Соке», в её памяти всплывала эта долгая, долгая дорога от пруда до летнего домика. Катлин болтала про каких-то их с Кегни общих знакомых — которых Розалинда никогда не видела, — пересказывала совместно просмотренный фильм про любовь — о котором Розалинда никогда не слышала, — перечисляла, куда они с Кегни вместе ходили и куда ещё собираются пойти. Кегни изредка поддакивал или возражал, а Розалинда не поддакивала и не возражала, за всю дорогу не сказала ни слова. А что она могла сказать? Что ей стыдно? Что она не знала, что они окажутся у пруда, а знала бы — не подошла бы и на пушечный выстрел? Говорить об этом было глупо. А говорить о поясе Ориона, как она теперь понимала, — ещё глупее. Поэтому она просто закрыла глаза и положила голову Кегни на плечо. Тем более что голова ужасно болела, а положить её больше было некуда. И всю дорогу слёзы тихо текли по её щекам.

Глава пятнадцатая

Растерзанная книга

— Розалинда, ты ничего мне не хочешь рассказать про вчерашнюю ночь? — спросил мистер Пендервик.

— Нечего рассказывать, пап. Правда. Мне захотелось проветриться, вот я и пошла в парк. Около пруда поскользнулась, упала в воду. А когда падала, ударилась о камень. — Розалинда смотрела на отца умоляюще. Зачем он её мучает? Даже ночью, когда Кегни принёс его старшую дочь, мокрую, только что из пруда, с огромным синяком на лбу, папа великодушно не задавал ей никаких вопросов. А утром ему вдруг понадобились какие-то признания. Она уже во всём призналась сама себе: у неё было на это время, пока она ворочалась до утра без сна. Как она могла быть такой дурой, как могла отдать своё сердце тому, для кого она всего лишь ребёнок? С сегодняшнего дня она даже думать не будет о парнях. Семья, подруги, школа — вот отныне все её интересы — на много лет вперёд.

— Но объясни мне, как получилось, что Кегни с этой девушкой…

— Катлин.

— Да, Катлин. Так как всё-таки вышло, что они оказались там как раз вовремя, чтобы тебя спасти? Простое совпадение?

— Наверно… То есть конечно.

— Скажи, а это никак не связано с тем, что Скай вчера пришла домой промокшая до нитки? Если да, то следующая, надо полагать, Джейн? И теперь всех моих дочерей поочерёдно мне будут доставлять мокрыми насквозь, как из морской пучины?

— Ну пап!

Мистер Пендервик обвёл глазами кухню, словно ища чьей-то поддержки, — но в кухне никого не было.

— Розалинда, ты уже почти взрослая. А я, знаешь ли, не слишком разбираюсь в делах взрослых девушек… Вот если бы твоя мама…

Он умолк. Глаза Розалинды наполнились слезами. Лучше бы требовал признаний, подумала она.

— Скажи мне, Рози, — мистер Пендервик перестал озираться и взглянул ей прямо в глаза. — Если бы мама была жива… и ты бы рассказывала ей про свою вчерашнюю ночь… тебе было бы чего стыдиться?

— Нет, — твёрдо сказала Розалинда.

— Тогда всё в порядке, — кивнул мистер Пендервик.

— Стыдиться нечего. Ну, разве что смущаться.

— Э, дочка, ты меня лучше не путай…

С лестницы, прыгая через две ступеньки, сбежала Скай.

— Джеффри не появлялся?

— Нет, — сказала Розалинда.

— Ого! — При виде старшей сестры Скай резко затормозила. — Что это у тебя?

— Ничего.

- Что значит «ничего»? У Джеффри, после того как мы с ним познакомились, и то блямба была поменьше.

18

Розалинде вспомнились слова брата Офелии из трагедии «Гамлет» — здесь они приведены в переводе Бориса Пастернака