Соблазнить дьявола - Ануфриева Н. А. - Страница 55

– Сигару? – предложил отец, доставая из ящика две штуки.

– Разве вам позволяют курить, сэр?

– Кто? – засмеялся герцог. – Доктор? Твоя мать? Девеллин не ответил. Тогда отец вздохнул, бросил сигары в ящик, отошел от стола, и какое-то время стоял, отсутствующе глядя вдаль. «Он уже не тот, – подумал Девеллин. – По крайней мере физически».

– Я ошибся в тебе, Элерик? – вдруг спросил он. – Скажи мне. Я потерпел неудачу и как отец, и как муж?

– Простите?

Герцог покачал головой. Потом сел на диван, упершись локтями в колени и словно в изнеможении наклонившись вперед.

– Я вижу это по ее лицу. Каждый проклятый день. За все Элизабет винит меня. Даже за смерть Грега.

– Отец, я… – растерянно начал Девеллин.

– Вот именно, – сказал герцог, как бы продолжая спор. – За Грега. Если бы я был с вами построже. Если бы заставил вас обоих поступить в университет. Если бы лишил содержания, как только начались ваши дикие выходки. Если бы я был лучшим отцом, всех этих несчастий или большинства из них можно было избежать. Вот что она думает.

– Я не могу сказать, что вы были плохим отцом, сэр. Видимо, это я был плохим сыном.

Герцог долго сидел молча, но Девеллин слышал его тяжелое дыхание.

– Чем дольше ты держался на расстоянии, – наконец прошептал он, – тем легче было винить тебя.

– Вы говорите о смерти Грега, не так ли? При всем моем уважении, сэр, вы с самого начала обвиняли меня.

– Правда? Так говорит мне Элизабет. Но я совсем не помню те ужасные дни. Ни до, ни после. Наверное, таким способом рассудок защищает нас. Но я не знаю, то ли он защищал меня от трагедии смерти Грега, то ли… от чего-то еще.

– А было что-то еще? – тихо спросил Девеллин. Какое-то время опять слышалось только свистящее дыхание отца.

– Да. Мое ужасное поведение впоследствии. Мое… безумие, я бы сказал. Так мне это видится сегодня. Господи, Элерик, ты не можешь представить, как я страдал.

– Представляю, сэр, – ответил Девеллин, сжав зубы. – Я потерял брата и лучшего друга. Практически лишился семьи. Но я нес вину как мог. У меня не было выбора.

– Ты был так молод! – Герцог покачал головой. – Так неопытен в этой жизни.

– Не так уж и молод, сэр. И не так уж неопытен, как вам хочется думать.

– Но ты был моим ребенком, с болью произнес отец. – Моим ребенком. Элизабет не уставала напоминать мне об этом. А я не мог ничего поделать. Ничего.

– Что вы имеете в виду, сэр? Что можно было тогда… да и сейчас поделать? Грег умер. Все было кончено.

– Я не знаю. Извиниться перед тобой? Ударить тебя? Вместе горевать? Молиться? Рвать на себе волосы? – Дыхание со свистом вырывалось у него из груди.

– Сэр, я думаю, вам не следует так волноваться. Но отец, казалось, не слышал его.

– Ты считал это и своей потерей, Элерик. Так оно и есть. Да. Ты потерял брата. И отца тоже, полагаю. Но я потерял обоих детей. И не знал, как найти то, что потерял. Я до сих пор не знаю.

– Отец, что вы хотите, чтобы я сделал? Что хотите от меня услышать?

– Я хочу, чтобы ты вернулся домой, Элерик. В Стоунли. Хоть ненадолго.

– Вернулся домой? – с сомнением повторил Девеллин. – Отец, я не знаю. Вы уверены, сэр, что хотите именно этого?

Герцог попытался улыбнуться.

– Разве имеет значение, чего я хочу? Умирающий человек не может позволить себе распоряжаться временем, Элерик. Я должен исправить ошибки. Умиротворить жену. Залечить рану, которую бездумно нанес семье.

Девеллин не знал, что сказать. Он так долго ждал, когда отец протянет ему в знак примирения хотя бы тоненькую оливковую веточку. Но это оказалась не просто ветка, а целое дерево. И все же он колебался. Он должен подумать о Сидони, нельзя оставлять ее беззащитной, раз за ней идет по пятам Сиск. Кроме того, они должны, наконец, договориться, или он сойдет с ума.

– Помнишь тот старый каменный дом у озера? – задумчиво спросил отец. – Я в этом не разбираюсь, но твоя мать говорила, что там очень романтично. В прошлом году она даже отремонтировала его.

– Коттедж возле пристани, сэр? Да, он очаровательный. – Идеальное место, как утверждает Элизабет, для медового месяца. – Герцог откашлялся. – Мы думаем, вернее, твоя мать предполагает, что вы с Сидони, возможно, захотели бы провести там часть своего свадебного путешествия.

Девеллин был потрясен.

– Благодарю, сэр. Но Сидони еще не сказала «да».

– Скажет. Я думаю, что сегодня подтолкнул ее к этому.

– Простите?

Отец с большим усилием встал.

– Она скажет «да», Элерик. Потом она скажет, что я хочу того, чего, возможно, не заслуживаю, – прошептал он. – И это может быть правдой. Я хочу того, чего моя гордость не позволяла мне признать.

– Чего, отец?

– Я хочу возродить семью, прежде чем умру. И, если Господь будет милостив ко мне, хочу внука.

Заслуживает ли этого его отец? А Грег заслуживал смерти? Заслуживал ли он сам наказания за это? Сегодня вечером какого-нибудь парня может сбить почтовая карета, а другой, смошенничав за карточным столом, положит в карман несколько сот фунтов. И ни тот, ни другой этого не заслужили. Люди в этой жизни редко заслуживают то, что им ниспослано. Все это для следующей жизни, где отца уже не будет. А он хочет еще немного побыть в этой.

Девеллин обнял отца.

Может, они еще не имеют права на объятие. Но они просто должны жить дальше и посмотреть, что из этого получится.

– Думаю, вам лучше отдохнуть, сэр. И с поднятыми ногами.

– Мне пора на тот свет, – проворчал герцог, опять становясь похожим на того человека, которого помнил Девеллин. – А то половина гостей в бальном зале только и делала, что советовала мне отдохнуть.

Говоря это, он все же вытянулся на диване и положил ноги на подлокотник. Девеллин схватил подушку с ближайшего кресла и подсунул ему под ноги.

– Кстати, – задумчиво произнес герцог. – Элизабет хочет, чтобы мы за ужином сказали хорошие слова, поблагодарили каждого гостя за добрые пожелания и все такое.

– Отличная мысль, – ответил Девеллин ,садясь.

– И вот еще что, Элерик, нужно сказать. Если ты, конечно, согласишься.

– Не знаю, сэр. Я не уверен, что мне следует говорить, сэр.

– Ошибаешься, – возразил отец, складывая руки на животе. – Будь добр, Элерик, позвони.

– Да, конечно. – Вскочив, Девеллин бросился к звонку. – Что вам требуется, сэр?

– Племянник Джордж. Вели слуге разыскать его.

Сидони облегченно вздохнула, когда появился Элерик, чтобы пригласить ее на последний танец перед ужином. После всех треволнений она с трудом подавила желание обнять его за шею и прижаться головой к его широкой, твердой, как стена, груди. Она была уверена, что ее легкомысленная девическая улыбка не осталась незамеченной.

После танца к ним подошел сэр Аласдэр Маклахлан, у которого не было партнерши, галантно предложил руку леди Кертон, и они вчетвером отправились ужинать. Джентльмены, ненадолго покинув, дам, вернулись с полными тарелками, где лежали завитки лососины, креветки в сливочном соусе и охлаждённая спаржа. Девеллин невозмутимо сидел, однако раз или два его рука ложилась под столом на колено Сидони, чтобы успокаивающе сжать ее пальцы. Как ни странно, он почти не ел.

– Все в порядке? – тихо спросила она, когда леди Кертон и сэр Аласдэр отправились к дальнему столу за сладким блюдом.

– Вполне, – ответил Девеллин, хотя выглядел бледным. – Давай выйдем. Глотнем свежего воздуха.

Пройдя через опустевший бальный зал, они вышли в портик, но Девеллин провел ее в дальний конец и нежно обнял за плечи.

– Ты встретился с ним? Он был вежлив?

Сидони обрадовалась, почувствовав, что Девеллин кивнул.

– Он сожалеет. И я верю ему, Сидони. Мы поговорили. Хотя недолго. Я не знаю, что будет дальше, но по крайней мере начало положено.

Она улыбнулась, и он поцеловал ее. Это был легкий, словно прикосновение крыльев бабочки, поцелуй.

– Я люблю тебя, Сидони, – твердо сказал он. – Я очень тебя люблю. – Потом вдруг отстранился и сунул руку в карман. – Посмотри, у меня кое-то есть для тебя. Нечто вроде свадебного подарка.