Ужасы: Последний пир Арлекина (сборник) - Масси Элизабет - Страница 51

— Я не забуду, — ответил Дэвид.

Он стоял и смотрел как «кортина» выехала задом с парковки и в сером тумане выхлопа свернула на дорогу.

Полдень выдался темным и мокрым, но мешающий скачкам в Ветербай дождь еще не дошел до них. Раз в жизни судьба улыбнулась Дэвиду. Он взял из гаража старое эмалированное ведро, прихватил заодно уличную метлу с жесткими прутьями и направился по лестнице к комнате Симона. Запах пластмассы стал невыносимым; мальчик не понимал, почему его никто не замечает и не жалуется.

Дверь в комнату была закрыта. Потная рука Дэвида беспомощно проскальзывала по дверной ручке. Медленно, с усилием он вытер ладони о джинсы и попробовал снова — ручка повернулась. Лицо на простыне ухмыльнулось ему сквозь пропитанный пластиковой вонью воздух. Сейчас оно больше всего походило на череп, будто плоть уже отошла от костей, а грязно-белый цвет простыни только добавлял сходства. Дэвид постарался не задерживаться на этой мысли. Он быстрым шагом подошел к столу, выставив перед собой метлу. Ткнул ею, как пикой, в простыню, чтобы сместить складки. Модель под тканью лениво шевельнулась, словно просыпающийся в теплой постели человек. «Чем больше торопишься, тем меньше успеваешь», — твердо сказал он себе. Отец всегда так говорил. Слова превращались в бессмысленную скороговорку. Дэвид подставил ведро под край стола и подтолкнул к нему модель. Чем больше торопишься, тем меньше успеваешь… Пластмасса со скрипом шевельнулась, оставляя на столе влажный серый след. Чем больше тратишь, тем меньше получаешь… Простыня вздымалась маленькими холмиками с очертаниями самолета. Торопишься тратить, успеваешь получать… Модель плюхнулась в ведро. К счастью, простыня с нее не слетела. Модель заерзала и жалобно пискнула. Дэвид уронил метлу, обхватил ведро обеими руками и метнулся вниз по лестнице.

Выскочил из задней двери. Пробежал по заднему двору до черного участка, где отец сжигал садовый мусор. Там он быстро перевернул ведро, поймав им модель, как паука банкой. Потом мальчик бегом вернулся в дом, прихватил бутылку керосина, спички, ворох старых газет и заторопился обратно во двор, чтобы модель не успела выбраться наружу.

Он поднял ведро и отбросил его в сторону. Простыня осела на черной земле, как водянистое желе. Из ее складок выползла, расправляя крылья, модель. Дэвид снял крышку с бутылки с керосином и вылил его на ткань, пластик и черную землю. От холодной жидкости модель в удивлении зашипела. Дэвид чиркнул по картонке спичкой, но она переломилась у него в руках. Четвертая спичка зажглась, но огонек погас прежде, чем он поднес ее к ткани. Модель начала метаться. Дэвид чиркнул следующей спичкой — у нее отлетела головка. Еще одна… Модель стала отползать от простыни к Дэвиду, растягиваясь, будто червяк. С дрожью отвращения он толкнул ее носком ботинка. Попытался зажечь еще одну спичку и в спешке чуть не уронил коробок. Спичка наконец зажглась. Мальчик заставил себя наклониться — медленно, чтобы сохранить драгоценное пламя, — и поднести ее к простыне. С радостным хлопком ткань загорелась.

Дэвид выпрямился и отступил от яркого огня. Ткань быстро почернела и рассыпалась золой. Модель мяукала и дергалась. Пошел густой черный дым. Ручейками текла серая пластмасса. Корпус самолета шел пузырями, а хвост задрался, как у скорпиона. Черный дым становился все гуще. Соседка миссис Боуэн недовольно захлопнула окно спальни. У Дэвида слезились глаза, а он все подкидывал в костер смятые газеты.

Самолет дергался в пламени; его почерневшее тело корчилось от жара. Тем не менее очертания сохранялись. Вопреки всем законам пластмасса не собиралась растекаться липкой лужицей. И когда языки пламени начали затихать, стало ясно, что модель все еще жива. Ранена, но жива.

Дэвид смотрел на нее с горьким изумлением. Если подумать, такая модель вообще не должна существовать. Наивно было полагать, что ее прикончит обычный садовый костер.

На черной земле затихли последние языки огня. Дэвид вдохнул тошнотворный запах горелого пластика. Модель лишилась последнего сходства с «Летающей крепостью» и теперь больше напоминала мертвую чайку, которую Дэвид видел однажды на пляже в Блекпуле. Она тихо всхлипнула, медленно подняла трясущиеся обожженные крылья и поползла к нему.

Пару мгновений он с ужасом наблюдал за ней, но потом начал действовать. Ведро лежало совсем рядом — мальчик подхватил его и с силой прихлопнул им модель. Та взвизгнула. Край ведра прижал одно крыло. Дэвид приподнял ведро, пинком засунул под него модель и побежал искать что-нибудь тяжелое.

Когда он придавил ведро двумя кирпичами, модель наконец затихла, будто смирилась со своей судьбой. Может, она и правда умирает? (Почему ты не набрался смелости, не сбегал в сарай за лопатой и не порубил ее на кусочки? Храбрый Симон так бы и сделал!) Дэвид надеялся, что модель не пророет себе ход из-под ведра.

Дэвид посмотрел на часы — три тридцать. Планы рушились, а время было на исходе. Стоять и волноваться некогда — еще полно дел. Он выкинул спички в мусорное ведро, поставил керосин на место и отнес метлу в гараж. Затем накинул куртку, запер дверь и направился к Хай-стрит.

Серость пасмурного дня сменили вечерние сумерки. Дэвид быстро шагал по усыпанному мокрыми листьями тротуару и через изгороди заглядывал в окна уютно освещенных домиков. Папы и мамы сидели перед телевизором, старшие сестры занимались маникюром в предвкушении похода в паб со своими ухажерами, маленькие мальчики играли в солдатики перед ярко пылающим камином. «Будьте осторожнее, — думал про себя Дэвид, разглядывая поглощенные делами лица. — Так легко все может рухнуть. Пожалуйста, будьте осторожнее!»

Он срезал дорогу через парк, где несколько уставших игроков гоняли в сумраке грязный белый мяч, и вышел на Хай-стрит на углу, рядом с общественными туалетами. Как раз через дорогу черные шины грузовика отправили Симона в лучший мир.

Дэвид повернул налево. Магазин «Вулвортс» показался ему лучшим местом для начала. На Хай-стрит бурлила жизнь: мигали светофоры, по дороге катились машины и грузовики, и в свете неоновых вывесок по тротуару спешили, толкались и обгоняли друг друга люди. К своему удивлению, Дэвид обнаружил, что в витринах магазинов уже появились картонные Санты и мишура, но праздник не почувствовался. Видимо, предвкушение Рождества покинуло его вслед за пятничным и выходным предвкушением.

«И все же до Рождества еще полно времени», — утешал себя мальчик.

В «Вулвортс» все изменилось. Полки, где раньше между пазлами и наборами для починки велосипедов стояли модели, были заняты холодильными камерами для вина и искусственными шелковыми цветами. В конце концов он нашел полку с моделями — рядом с компакт-дисками, — но даже с первого взгляда понял, что среди них нет «Летающей крепости». Он взял с полки несколько пыльных коробок: машина, тираннозавр, скелет… Детские поделки; Симон до таких не опускался. Дэвид вздохнул и направился дальше, к магазину «В. X. Смитс». Там выбор моделей оказался лучше, но «Летающей крепости» среди них не было. Черно-оранжевое объявление гласило: «Не все товары представлены на полках, обратитесь к продавцу», но Дэвид был достаточно взрослым и мудрым, чтобы не принимать его всерьез. Он заглянул во все крупные газетные киоски и в «Дебенхамс» через дорогу, где в нарядном гроте из картона уже поселился Санта-Клаус, а из динамиков неслось приглушенное «С Рождеством». Все безуспешно.

Было уже без четверти пять. На мокром асфальте переливался свет фар и светофоров; огни витрин расплывались в зимнем тумане. Люди застегивали куртки, заматывали плотнее шарфы и натягивали капюшоны, но Дэвида пробил пот и мучила усталость, а он все нырял между колясок, пожилых леди и идущих рука об руку девчонок с зелеными панковскими прическами. Список магазинов подходил к концу. Время истекало. Ведь все должны знать о «Летающей крепости»! Нет, он не питал иллюзий по поводу того, как глубоко детские заботы проникают во взрослый мир. Но некоторые вещи незыблемы. Ты можешь зайти в торгующую рыбой и чипсами лавку, и продавец в засаленном фартуке скажет: «Конечно! У нас стоит такая на задней полке, рядом с картошкой и маслом». По-крайней мере Дэвид считал именно так. А то, что на всей Хай-стрит не нашлось в продаже ни одной модели, просто немыслимо. Когда он найдет модель, ему придется повторить долгий и неприятный процесс ее окраски и сборки, но мальчика переполняла уверенность, что со второй попытки у него получится лучше. На последних стадиях сборки модель выказывала норов, с которым наверняка не сталкивался даже обладавший гораздо более богатым опытом Симон. На миг в горле горьким комком поднялась паника — в голове возник образ модели, пойманной и шевелящейся под ведром. Дэвид прогнал его усилием воли. Он сделал все, что мог! Конечно, можно написать жалобу изготовителям, но мальчик почему-то сомневался в их виновности.