Ужасы: Последний пир Арлекина (сборник) - Масси Элизабет - Страница 58

Она молча смотрела на насилие.

Мэгги попятилась, наткнулась на кровать и села. Ноги и руки дрожали.

А что, если сейчас они придут за ней? Или за Питером? Она прислушалась, но не услышала никаких необычных звуков. Возможно, Рич был прав — здесь небезопасно.

Мэгги тихо собрала вещи. Покончив с этим, она села на кровать и стала ждать рассвет.

Питер поцеловал ее в щеку, и она открыла глаза. В распахнутое окно лился яркий солнечный свет. Теплый бриз нес запах моря.

— Прости за вчерашнее, — произнес он.

Мэгги села. Ее по-прежнему мутило.

— Ты сегодня ночью ничего не слышал? — спросила она.

— Ничего, — покачал головой Питер. — Рич хочет пойти с нами на пляж. И даже просит поесть. Это после всей выпивки! — Питер улыбнулся. — И кстати, он говорит, что ночью что-то слышал. Какие-то крики. Можешь его спросить. А что?

Мэгги медленно подошла к окну и взглянула на то место, где женщина боролась с мужчинами. Сцена всплыла в памяти, и она закрыла глаза. Вдруг кто-нибудь видел, как она молча смотрела на происходящее? Последуют донос и арест. Мэгги сделала глубокий вдох. Все это глупости! Она в чужой стране, что она могла сделать?

— Мне показалось, что ночью кто-то кричал, вот и все, — объяснила она.

— Ты собрала вещи. — Питер положил руки ей на плечи. — Что с тобой? Ты выглядишь перепуганной до смерти.

— Я плохо спала, — отрезала она и стряхнула его руки. — А ты чего ожидал? Ушел в другой номер, оставил меня одну в этой стране мачо?

— Раньше ты никогда не боялась оставаться одна.

— Да, не боялась! Сколько можно об этом говорить? — Вероятно, женщина сейчас там, через дорогу. Может, ее пытают? Надо пойти в полицию и сообщить об увиденном! Она обязана что-то сделать, пока не поздно.

Мэгги пробрала дрожь.

— Я хочу уехать отсюда, — сказала она. — Я хочу домой!

Питер вел машину, Рич сидел впереди, глядя в окно, а Мэгги лежала на заднем сиденье.

— Надеюсь, вы уехали оттуда не из-за меня, — негромко произнес Рич.

— Пора домой, вот и все, — ответил Питер.

Мэгги закрыла глаза; не было никакого желания слушать их разговор. Питер — миротворец. Рич — несчастная жертва. Ей хотелось свернуться калачиком и заплакать. Вчера ночью она могла помочь той женщине, но не сделала этого. Наверняка ее пытали и она мертва или сошла с ума. И все потому, что Мэгги стояла там, смотрела и ничего не сделала.

Она проснулась вся в поту, крики женщины по-прежнему звучали в ушах. Села. У нее еще есть шанс что-то сделать. Она может вернуться и рассказать о ночном происшествии.

Эта мысль привела ее в ужас.

— Скоро граница? — спросила Мэгги.

— Скоро! — ответил Питер.

Оказавшись дома, в привычной обстановке, Мэгги почувствовала себя лучше. Картины на стенах, ковры, телевизор, вид на город. Она провела ладонью по кухонному столу. Она даже не стала возражать против того, чтобы Рич остался у них на несколько дней. (Его самолет улетал только в конце недели.)

— Я приготовлю обед, — предложил Рич, ставший более уверенным в себе. — Ты чего хочешь, Мэгги?

— Спать, — устало улыбнулась она. — Я устала. А вы развлекайтесь.

Питер включил телевизор — время новостей. Мэгги быстро ушла в спальню и закрыла дверь. Приложила руку к животу, затем пошла в ванную и умылась холодной водой.

— Это не имеет значения, — обратилась она к своему отражению в зеркале. — Что случилось, то случилось. Все, на этом кончено! — Прежде она никогда не видела в своих глазах страх. Это выглядело неестественно.

Мэгги разделась и забралась в постель. Поспит — и все станет на свои места.

Она лежала в своей постели, но из окна виднелась статуя генерала на лошади. У ее подножия лежала женщина. Лошадь ожила и принялась топтать лежавшее ничком тело. Мэгги попятилась прочь от окна.

— Мэгги, Мэгги! — раздался голос Питера. — Ты плакала во сне. С тобой все в порядке?

Мэгги открыла глаза. Она лежала в своей комнате. Она обняла Питера и крепко прижалась к нему.

— Ты когда-нибудь испытывал страх? — спросила она.

Он рассмеялся.

— Я серьезно спрашиваю, — сказала она, отстраняясь.

— Конечно, испытывал, — ответил он. — Все чего-то боятся. Это нормально. Такова жизнь. Да что с тобой? Ты странно себя ведешь с тех пор, как мы уехали из Мексики. И двух слов не сказала в машине.

— Я раньше никогда не боялась, — сказала Мэгги. — Рич оказался прав: я была бесстрашной.

— Ты просто не видела жизни, — возразил Питер. — Ты никогда внимательно не смотрела вокруг себя. — Он убрал с ее лица прядь волос. — Ужин готов. — Он поднялся и вышел из комнаты.

Через несколько минут Мэгги, одевшись, последовала за ним.

По тому, как Рич смотрел на нее, она поняла — он знает все. Он тоже слышал крики, хотя отрицал это. И тоже ничего не предпринял. Такой у него характер. Но у нее-то другой характер — так все считали. Она — борец. У нее есть убеждения.

Однажды кто-то сказал ей: легко идти маршем протеста вместе с толпой единомышленников. Легко бороться за мир, когда тебе никто не приставляет дуло к голове. Кто это сказал? Мэгги взглянула на Рича, сидевшего напротив. Это он сказал! Во время одной из своих пьяных тирад в Мексике. «Легко верить, когда не боишься!»

Мэгги прислушалась: Рич и Питер звенели вилками, гудел холодильник, на улице сигналят машины. Кричит ли еще та женщина?

Мэгги боялась уснуть. Она знала, что возобновятся крики, и потому сидела в своем кабинете за пишущей машинкой. Может, написать об инциденте с женщиной? Пусть это войдет в ее колонку. Так она искупит свою вину: весь мир узнает, что произошло.

Мэгги покачала головой и отодвинула машинку. Она ничего не знала о той женщине и могла написать лишь о своем страхе и позоре.

Она отправилась в темную гостиную и свернулась калачиком на диване. Включила свет, села спиной к занавешенному окну и принялась листать «Веджитэриэн таймс». Не хотелось ничего ни видеть, ни слышать.

На следующий день Рич с Питером отправились в Диснейленд. Мэгги весь день не открывала окон и смотрела мыльные оперы. Она порылась в «Лос-Анджелес таймс», ища новость о женщине, пропавшей в Мексике. Но ничего не нашла.

Днем задремала, но быстро заставила себя проснуться — прежде, чем женщина смогла найти ее во сне. Всю ночь, пока Питер и Рич спали, она пила кофе и читала на кухне журналы.

— Мэгги, сейчас четыре утра, — сказал Питер. — Почему ты не спишь? Ты уже несколько ночей не спала. — Он потер глаза, отодвинул стул и уселся рядом.

— Не могу, — ответила Мэгги.

— Почему?

Мэгги закусила губу. По щекам ее струились слезы.

— Я боюсь, — всхлипнула она.

— Чего? — удивился Питер.

— Не могу сказать, — ответила она. — Ты возненавидишь меня и будешь думать, что я — трусиха.

Он покачал головой:

— Ты ошибаешься. Не знаю, что с тобой происходит, но это нужно остановить. Ты плохо выглядишь и странно разговариваешь. Значит, боишься. Но ведь каждый человек чего-то боится. Такова жизнь, Мэгги! Жизнь — это непрерывная борьба со страхом. Рич борется с ним каждый день. Он боится всего до ужаса, но смотрит страхам в лицо и пытается жить дальше.

— Но мне кажется, что я…

Мэгги смолкла. Она была не в состоянии рассказать правду. Она не могла объяснить, что сделала, потому что не понимала, как так получилось. Она позволила им увести ту женщину и пальцем не пошевелила, чтобы их остановить!

— Тсс, — прошептала она. — Ты слышишь?

Питер молча прислушался.

— Нет, ничего, — наконец сказал он.

Мэгги снова заплакала:

— Я до сих пор слышу, как она кричит.

Мэгги дождалась, пока Питер и Рич уехали в аэропорт, собралась, села в машину и поехала в сторону мексиканской границы. Питер прав: она должна взглянуть в лицо своим страхам и выяснить, что произошло с той женщиной. Может быть, тогда крики смолкнут.