Ужасы: Последний пир Арлекина (сборник) - Масси Элизабет - Страница 70

Радио бормотало и потрескивало в ушах. Я в последний раз поправила наушники, прежде чем ступить за ограждения и перейти площадку перед домом. Максимально ускорив шаг, пересекла открытое пространство двора и прижалась к ледяным кирпичам цоколя здания. Тут я бросила быстрый взгляд на Залуту, припавшего к земле за ближайшим контейнером для мусора, — его лицо с широко раскрытым ртом было обращено кверху.

На противоположной стороне улицы содрогалась толпа.

Я повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть пластиковый мусорный ящик, который покачивался на краю открывающегося окна четвертого этажа. Не успев даже шевельнуться, почувствовала на своем лице струю горячей запекшейся крови. С трудом открыв глаза, я увидела своего заклятого врага — Ральфа Эспозито, который наклонился над подоконником и злобно пялился на меня из-за края сочащегося кровью ящика.

С ужасом и отвращением я отвернулась. Сильно тошнило. Я напряглась всем телом, не обращая внимания на крики, несущиеся по радиосвязи. «Сосредоточься! — сказала я себе. — Это нереально!»

Мое дыхание успокоилось, и я огляделась. Чисто и сухо — ни пятнышка крови. Чейз прав. Это будет схватка характеров, а не бой с применением оружия. Я взглянула на окно — ничего.

— Все в порядке, — шепнула я в микрофон радиосвязи. — Я вхожу.

Сказано — сделано, я ринулась к поврежденному взрывами и огнем главному входу в здание и скользнула внутрь. Все как в других муниципальных жилых домах, за исключением одного: голая лампочка над головой заливает ослепительным светом извивающийся пол площадки. Я вдруг обнаружила, что мои ноги по самые лодыжки погружены в змеиный клубок.

Что-то пролетело возле глаз, и я инстинктивно отбилась Рукой. Тяжело дыша, смотрела, как мои радионаушники свалились в копошащуюся массу рептилий. Как глупо! Позволила себя одурачить и лишить связи. Да нет тут никаких змей! Борясь со своим страхом, я старалась сосредоточиться, сконцентрироваться…

Моргнула — и змеи исчезли.

Не желая тратить время на повторное подключение наушников, я оставила их лежать на грязном сером линолеуме. В здании было тихо, как в гробнице. Ни единого признака живой души. Помня наставления Чейза, я напряженно вслушалась, чтобы различить пронзительное завывание; почудились звуки, которые плавно усиливались и ослабевали, будто отдаленный радиосигнал. Это было вибрирующее стенание на пределе слышимости. Оно доносилось сверху.

Я направилась к лестнице. Поднявшись на второй этаж, завернула за угол и остановилась у стены в конце коридора. Никакого движения. В воздухе висел ощутимый привкус меди — солоноватый запах, который я тут же узнала. Над ним парила резкая вонь кордита. Большинство лампочек, висевших в ряд на потолке, были давно разбиты или украдены, поэтому коридор скрывал зловещий полумрак. Прижимаясь к стене, я медленно двинулась вперед и увидела, что двери всех квартир приоткрыты.

Распахнув ногой первую из них, я обнаружила тела нескольких человек, разбросанные подобно разбитым манекенам по тускло освещенной гостиной. Один из мертвецов, крупный мужчина с неухоженной бородой, лежал, вытянувшись на спине, все еще сжимая в руке острый столовый нож с пластиковой ручкой, которым он, очевидно, перерезал себе горло.

Почувствовав тошноту и головокружение, я отвернулась от этой бойни, делая глубокие вдохи. Вновь оказавшись в коридоре, я на мгновение прислонилась к стене, пытаясь вернуть самообладание. Интересно, каковы были мои шансы удрать, если бы я рванула к лестнице?

«Да насрать на это. Я сваливаю!» — думала я, когда почувствовала позади какое-то движение.

Я не смогла удержаться от вопля, когда повернулась и увидела мрачные, залитые кровью фигуры, которые тащились ко мне из глубины квартиры. Они подергивались и запинались, будто ими управлял какой-то безумный кукловод; их остекленевшие глаза были устремлены в никуда.

Сверкнули вспышки огня, и в ушах загремело. Перед моим лицом поднялось облако горького голубого дыма, сквозь которое я видела, как приближающиеся трупы взрываются и разлетаются на куски. Только израсходовав весь тридцатизарядный магазин, я поняла, что стреляла из своей А2 в дверной проход.

А они продолжали идти… Повернувшись, я в панике бросилась бежать к лестнице. Черт бы побрал честь и долг! Я не могла думать ни о чем другом, кроме как свалить. Наплевать, что будет, лишь бы выбраться.

Я добралась до лестничной площадки, когда услышала знакомый голос, окрикнувший меня по имени:

— Джулианна!

И я чертовски хорошо понимала, что повернуться будет глупой и, возможно, роковой ошибкой. Но я не могла удержаться от этого, просто должна была взглянуть.

В грязном коридоре, в каких-то трех метрах от меня, стояла мадам Джединов — невероятно величественная в своем воздушном наряде для танца, с жезлом в руке и со свирепым выражением на суровом прибалтийском лице.

В изумлении я смотрела, как из ее рта выскользнул огромный черный язык и, молниеносно обхватив мою шею, рывком сбил с ног. Я шмякнулась на линолеум пола, словно мешок с цементом, и моя А2, вылетев из рук, поскакала вниз по ступенькам лестницы. Шею сжимало все сильнее, а над головой раздался громкий смех.

«Нет! — думала я, пока в моей голове плясали крошечные вспышки. — Я не сдамся вот так. — Изо всех сил стараясь обуздать свое воображение, я заставила себя сосредоточиться. — Это нереально. Это не может причинить мне боль».

Когда коридор вновь оказался в фокусе, я обнаружила, что стою на коленях, сжав руки вокруг своего горла. Опустив их, я поднялась, кашляя, и окинула взглядом коридор. Тихо и пусто. Жужжание в голове прекратилось; остался лишь странный электрический воющий звук, который я впервые уловила внизу, на сей раз — более громкий.

Прикоснувшись к своему воротнику, я ощутила, что почти вытащила булавку, которую вколол туда Чейз. Так вот что это за игра: «Избавься от булавки». Стерва напугана.

Хорошенько вколов булавку в воротник, я взглянула на свою А2, лежавшую в самом низу лестницы. Она мне не понадобится. Я представила себе согбенную, жуткую каргу в остроконечной черной шляпе и сосредоточилась на ней. Четко поставив свой ботинок на первую ступеньку лестницы, ведущей на третий этаж, я безмолвно воскликнула: «Я иду за тобой!»

И надо мной эхом разнесся тихий смех. На лестнице возник мерцающий образ — недоделанный, полуоформившийся кошмар, который я смела со своего пути мановением руки. «Теперь я понимаю тебя».

Уверенная в своей способности разогнать любой морок, насланный на меня друдом, я понеслась вверх по лестнице с колотящимся сердцем и разгоряченная игрой. «Давай же, — безудержно скакали в голове мысли, — покажи мне все, на что ты способна, милашка!»

Добравшись до третьего этажа, я застыла как вкопанная. Со световой арматуры, укрепленной на потолке, свисали восемь крупных человеческих тел с тщательно содранной кожей. Это было отвратительно. Они раскачивались, как окорока на коптильне, маленькими ленивыми кругами в свете голых ламп над отливающими жутким блеском мясистыми головами.

Меня стошнило. Отвернувшись, я вызвала в воображении образ старухи-ведьмы и сосредоточилась на нем, окутывая его ненавистью, яростью вытесняя отвращение и ужас. Со сдавленным криком я повернулась и бросилась по коридору прямо на раскачивающихся монстров, которых друд вызвала в воображении, чтобы остановить меня.

Невозможно описать, как ужасно, отвратительно и омерзительно было столкнуться с этим холодным, влажным куском человеческого мяса. Я сильно врезалась, меня отбросило назад и швырнуло на пол. Я лежала, пытаясь восстановить дыхание, и смотрела, как эта жуткая, истекающая кровью штука болтается надо мной.

Затем раздался тихий хлопок, и труп, очевидно освобожденный от своих швартовов, рухнул с потолка прямо на меня.

Коридор наполнился визгливым женским смехом, который заглушал мои вопли, покуда я старалась выбраться из-под тела, пригвоздившего меня к полу в своих отвратных объятиях.

Ее смех так гремел в ушах, что я даже думать не могла. Сердце болезненно колотилось, посылая по телу пульсирующие стремительные потоки крови. Меня приперли к стенке — не осталось ни хладнокровия, ни шанса сосредоточиться. Вряд ли у меня хватит эмоциональной силы, чтобы справиться с ситуацией. У меня просто не хватит духу совладать с еще одним потрясением.