Ужасы: Последний пир Арлекина (сборник) - Масси Элизабет - Страница 77

Джонатан кивнул, хотя представить себе не мог, как соскучиться на подобной работе. Ему хотелось еще выпить, но бутылка оказалась пустой.

— Я понял, что мыслю как тупица, и заставил себя рассуждать как сценарист, — подчеркнув последнее слово, продолжал Хэскелл. — Я решил, что Конклав способен отправить белый фургон, чтобы позаботиться о бывшем коллеге. И провернуть какой-нибудь фокус с номером счета, чтобы денежки покойного сценариста вернулись в закрома Конклава. Так можно подстраховаться от увеличения числа бывших сценаристов и появления группы людей, способных причинить неприятности. Ведь кто-то может все разболтать, как я тебе сейчас. — На его лице появилась слабая, но выразительная улыбка — улыбка больного, умирающего от рака и смеющегося над шуткой об опухоли. — Итак, я сошел с ума. Сумасшедшие непредсказуемы, а Конклав больше всего ненавидит это качество — непредсказуемость безумцев, — потому что оно не укладывается в рамки законов демографии и схем производственного процесса.

— Никаких операций «по учебнику», — подхватил Джонатан, мгновенно сообразив, что имеет в виду Хэскелл. — Никаких шаблонов. Каждое убийство индивидуально — почти случайно, как в реальной жизни, где происходят естественные, а не запланированные Конклавом смерти. Да. — Он снова сказал «да» самому себе, поднялся и принялся шарить в низком буфете из вишневого дерева, ища подходящую бутылку. Его челюсти были крепко сжаты от нервного напряжения. Почувствовав пульсирующую боль, Джонатан сообразил, что стиснул зубы и по крайней мере последние полчаса скрежетал ими. Отвернувшись от буфета, он произнес: — Погоди минутку. Надо поискать на кухне.

Возвращаясь из пустой кухни, он зашел в пустую ванную и заставил себя выдавить в унитаз несколько капель мочи. Глядя на бутылку бренди, стоявшую на крышке бачка, он сказал себе, что пока не возникло никаких проблем: Хэскелл возбужден, но не склонен к насилию. Неприятностей не предвидится.

Когда Джонатан вернулся в кабинет, Хэскелл выглядывал в щель между занавесками. Джонатан плеснул спиртного в чистый хрустальный бокал для себя и демонстративно поставил бутылку на низкий столик рядом с пустым бокалом Хэскелла.

— Дождь стихает.

— Ты еще не закончил свой рассказ, Хэскелл, — спокойно произнес Джонатан.

Тот обернулся:

— Точно. Я расскажу тебе, как и зачем я стал психом, Джон.

— Я не это имел в виду. Ты рассказал мне, как ввязался в эту историю с Конклавом, и теперь, кажется, хочешь поведать, как избавился от них. Думаю, ты ловко скрылся от парней из белого фургона. Ведь ты здесь.

— Да. — Хэскелл сунул пальцы в нагрудный карман рубашки.

— Наверное, ты перехитрил их или нашел способ шантажировать. Или и то и другое. Если они задумают убить кого-нибудь еще…

— У меня не было никакого желания всю оставшуюся жизнь озираться в поисках преследователей. Я спланировал свой побег как сценарист, а не как жертва. Собрал компромат и спрятался, а затем позволил им себя найти. Я был в неадекватном состоянии… и без документов. Они не осмелились убить меня или накачать наркотиками, боясь, что я припрятал где-нибудь пакет, который в случае моей кончины нанесет удар по организации. Запихнули в очень уютный дурдом, чтобы держать под контролем. Точнее, я позволил им сделать это.

— Значит, компромат был блефом?

— Нет. Я бежал на север с двумя рюкзаками наличных и документов. Сейчас они в надежном месте.

— И что дальше? — Джонатан чувствовал нарастающее раздражение. — Твой блестящий план заключался в том, чтобы закончить свои дни в психушке? — Произнеся последнее слово, он удивился сам себе.

— Джон, какая еще психушка? Ты давно читал газеты?

Джонатан взял газету и стал ее просматривать.

В глазах Хэскелла мелькнуло нездоровое веселье.

— Я тебе помогу. Они еще выгребают трупы из-под обломков и пепла.

— Брайар Лейн, — пробормотал Джонатан. — Боже милосердный, они заперли тебя в Брайар Лейн?!

— А ты можешь назвать более шикарный дурдом? Там хранятся истории болезни всех пациентов, стоматологические карты — тоже. — Он вернулся в свое кресло, вертя в руках какой-то странный металлический предмет, извлеченный из кармана.

— Значит, это тыподжег Брайар Лейн? — Джонатану ужасно хотелось выпить, но он запретил себе прикасаться к бутылке.

— Это был классический старый особняк, Джон. Одни мультимиллионеры. Пироманьяки не принимались. Конклав заплатил за мое содержание — самое лучшее для тех, кто может причинить тебе неприятности, — а доступ к досье оказался необыкновенно легким для нормального человека. Или являющегося сумасшедшим в нужном смысле слова.

— Ты действительно думаешь обмануть Конклав с помощью старой хитрости Гитлера? Тело, обугленное до неузнаваемости, фальшивые отпечатки зубов. Если верить твоим рассказам, этим их не проведешь.

— Посмотри на это с другой стороны. Прошло уже больше года с тех пор, как я «рехнулся», а шантаж со стороны моих предполагаемых представителей не начался. Инцидентом в Брайар Лейн я хотел их успокоить — дать понять, что можно расслабиться и приступить к новым проектам. В идеале — вовсе забыть обо мне. Они меня не трогают, а я — их. Есть шанс исчезнуть с накопленными деньгами.

— Неужели они не могли выследить тебя по деньгам?

— Счет был открыт на вымышленное имя, — произнес Хэскелл так, словно повторял заученный ответ.

— А что ты делал в период исчезновения? Когда «скрылся»? — Джонатан сообразил, что он смотрит на друга слишком пристально, пытливо и что поза его стала агрессивной. Забывшись, он словно допрашивал Хэскелла с пристрастием. Чтобы сгладить это впечатление, он добавил: — Я сейчас говорю как «адвокат дьявола».

Хэскелл поднял брови:

— Джон, Конклав не верит в то, что страховые компании называют деяниями Господними. Они стараются предупредить жульничество. Я — не первый, кто попытался их надуть, хотя, возможно, мне первому светит успех. Фокус в том, чтобы в нужный момент прекратитьмыслить как сценарист. Я хотел перестать что-либо планировать и действовать безо всякой логики — в книжках так не бывает. Я взял свои рюкзаки, полные компромата, и поехал автостопом. Пока я голосовал на дорогах, они прочесывали Калифорнию и проверяли банки, следили за аэропортом Лос-Анджелеса и прочими, за автовокзалами и Юнион-стейшн, [53]агентствами по прокату автомобилей… А меня даже не было в штате! Но поймали меня именно в Калифорнии. Когда я вернулся. — В его глазах снова мелькнула искорка веселья, будто он смеялся над шуткой, понятной ему одному, и нарочно пропустил в своем рассказе какую-то важную деталь.

— Без рюкзаков. — Джонатан попытался подытожить крохи полученной информации, чтобы сделать какой-то вывод.

Хэскелл снова встал и принялся расхаживать по комнате, как Шерлок Холмс, собирающийся указать на убийцу среди подозреваемых, собравшихся у викторианского камина.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Джон. Я напридумывал столько хитростей, что было неосторожно с моей стороны просто зайти к тебе после стольких лет разлуки, случайно… А?

— Я как раз собирался спросить, почему ты пришел сюда.

— Просматривая картотеку в Брайар Лейн, я нашел список врачей — знаешь, такую папку, куда время от времени вставляют новые листы. Поискал твое имя, и, дьявол, оно было там! В точности как мы с тобой мечтали. Я стал сценаристом — Сценаристом с большой буквы, а ты — психиатром. Там даже был твой домашний адрес.

— Очень удобно, — сказал Джон. — Параноику на основе этого простого факта померещился бы целый заговор.

— Ну да. Это было моей первой мыслью — неплохое подтверждение диагноза! Но подумай, Джон: если бы тебя заманили в Конклав, ты бы подсыпал мне снотворного в выпивку и сдал бы парням в белом фургоне, чтобы те выбили из меня сведения… Если бы не одна вещь. Единственное, что они не смогли вытянуть из меня, когда поймали, — ни наркотиками, ни угрозами, ни обещаниями, — единственное, ради чего они могли бы пойти на подобную хитрость. Единственное, о чем я до сих пор не упомянул, — местонахождение компромата. Место, куда я ездил во время своей небольшой экскурсии.