Красавица и Чудовище (СИ) - Шигина Валентина - Страница 112

— Расскажи мне сейчас, — настойчивым тоном попросил Андрей. — Я выслушаю.

— Сейчас уже нет смысла рассказывать, — заявила я. Мне было обидно за то, что он так по-свински вел себя по отношению ко мне. — Где ты был, когда я хотела поделиться с тобой? Где ты был, когда мне было нужно твое понимание и поддержка? Где? Хотя, можешь не отвечать на этот вопрос — это и так понятно! Развлекался с очередной девицей.

Меня переполняли эмоции. Я ведь и правда все бы рассказала Любимову. Все, ничего не утаивая, но он просто не захотел меня слушать — обвинив в обмане. Ведь не честно в чем-то обвинять человека, пока не узнаешь его мотивов. Я же тысячу раз повторила, что не обманывала. Люди совершенно разучились слушать, рубят с плеча. Ведь так можно навсегда потерять дорогого тебе человека. Может из меня плохой советчик, но научитесь терпению и пониманию. Это я поняла в тот момент, когда я сбежала от Миши, не захотев его выслушать, а это не правильно. Люди должны разговаривать, объяснять — ведь для этого нам и нужна речь. Недосказанности и излишняя гордость могут убить даже самое сильное чувство.

— А чего ты от меня ожидала? — разозлился Андрей. — Что к твоим ногам упаду, узнав, кто ты на самом деле?

— Я ожидала, что ты меня выслушаешь и поймешь! Неужели ты думаешь, что с самого начала, когда я перебралась в ваш город, моим планом было вскружить тебе голову? Неужели ты не понимаешь, что для моего маскарада были причины? Или, по-твоему, я была без ума от образа, в котором находилась? — сорвалась я на крик. Знаете, как это отвратительно, когда тебя не понимают?

— Мы думали, что вы тут целуетесь, а оказалось, что ругаетесь, — раздался голос Сергеева. Видимо, ребятам стало интересно, почему мы так надолго пропали. Только все смешинки из его голоса пропали, когда парень заметил, в каком напряжение мы находились.

— Скажи мне тогда правду сейчас! — настаивал Андрей.

— Надо было слушать, когда я хотела рассказать! Сейчас это уже тебя совершенно не касается и никогда больше не коснется, — уверенно произнесла я. Как бы далеко я не заглядывала, то понимала, что даже этот рассказ не сможет сделать нас ближе.

— Вот значит, как, — сквозь зубы прошипел Любимов. — Значит, ты так решила?

— Решила, — кивнула я. — Ты мне в этом решение хорошо помог.

— Значит, ты сейчас просто возьмешь и уйдешь? — полюбопытствовал Андрей.

— Уйду.

— Ты хоть понимаешь, что если ты сейчас это сделаешь — уже ничего нельзя будет изменить? — проникновенно говорил молодой человек. И мне показалось, что он не хочет, чтобы я это делала.

— Понимаю, — шепнула я.

— И все равно уйдешь? — поинтересовался парень, заглядывая мне в глаза. Я лишь только кивнула.

— Отлично! — заорал Андрей. — Тогда уходи! Ты мне все равно не нужна.

— Я и так это знала, не обязательно было это произносить это вслух, — мрачно заметила я, поворачиваясь к Любимову спиной. Я действительно собиралась уйти.

— Ты этого не сделаешь, — едва слышно прошептал Андрей.

Когда я направилась дальше к машине Сергеева, где и ждали меня ребята, то услышала последние слова Любимова:

— Таких, как ты — тысячи! — мне показалось, или в его голос попала горечь? Наверное, показалось.

Я села на заднее сидение автомобиля, понимая, что все сделала правильно. Ведь для Андрея все это игры, а для меня уже нет. Если у него есть хоть капля серого вещества в голове, то он обдумает все сказанное мной. Дорога ли я для него? Я не знаю. Но потеряв однажды человека, в дальнейшем научишься ценить любые мелочи, которые делают тебя счастливым.

— Едем? — поинтересовался Сергей, заводя машину.

— Да, — глухо отозвалась я, откидываясь на спинку.

Ехали мы в тишине. Даже всегда веселый Сережа предпочитал отмалчиваться. Ребята стали невольным свидетелем нашей сцены, наверно, поэтому и чувствовали себя немного неловко.

Вскоре мы добрались до нужного места, и молодой человек с любопытством оглядывал здание.

— Это точно тот адрес? — вопрошал Сергеев. — Может ты перепутала?

— Я не перепутала, — уверенно заявила я, рассматривая белоснежное здание Благотворительного центра «Роса».

— Зачем мы здесь? — удивилась Юлька.

— Это единственное, за мою короткую жизнь, что я делаю правильно, — глухо отозвалась я. — Два раза в год мы с папой делаем пожертвования для детских домов.

Ребята посмотрели на меня очень удивленно. Сама не зная почему, я начала им рассказывать о себе, о той, которой я была раньше. Мне хотелось выплеснуть все наружу, я ведь так устала таскать этот груз в себе.

Несмотря на свой тяжелый характер, капля сострадания во мне раньше присутствовала, иначе бы меня здесь не было.

Мне тогда было пятнадцать лет, но уже тогда меня поглотила звездная болезнь. Мы с девочкой из соседнего подъезда вышли немного прогуляться. Когда ходить нам надоело, мы с Катей сели на лавочку около нашего дома. На соседней лавочке находилась пьяная компания, а в песочнице играл мальчик лет двух-трех.

Когда подругу в десять часов позвали домой родители, я решила еще немножко посидеть. Я мечтала о славе и популярности. Мне хотелось стать знаменитой на весь мир. От размышлений о моей знаменитости меня отвлек детский плач. Сначала я не обратила на него внимания, ведь в пьяной компании должна быть мама этого ребенка. Потом до меня дошло, что кроме плача я больше ничего не слышу, а компания была шумная. Неужели они ушли и забыли ребенка? Именно так и оказалось. Вот же сволочи! Как можно уйти и оставить своего ребенка?

Я пыталась успокоить мальчика, но у меня ничего не получалось. Малыш продолжал заходиться в плаче и звать свою маму, которая не спешила возвращаться за сыном. С детьми я раньше не нянчилась, поэтому, как их успокоить понятия не имела. Через полчаса я поняла всю тщетность своих попыток. От его плача и жалобны криков: «мама», сердце начала сжиматься. В тот момент я поняла, что ненавижу всех.

Мне в голову пришла идея, блестящая, как я надеялась. Взяв малыша на руки, мы направились в ближайший ночной супермаркет за сладостями. Через несколько минут мы оттуда уже выбежали с полным пакетом сладостей и игрушкой в руке. Я очень торопилась, ведь мама малыша может придти в любой момент.

Мальчик успокоился и даже сказал, как его зовут — Илья. Сидели мы на лавочке долго. Где его мамаша ходит? Мальчик уже начал дрожать от холода и мне пришлось снять с себя кофту и накинуть на Илью. В одной майке сидеть было очень прохладно, но я продолжала сидеть и надеяться, что блудная мамаша все же вернется.

Малыш заснул у меня на руках, прижимая к себе игрушку в виде голубого зайца. В общей сложности мы просидели два часа, но мать Ильи так и не вернулась за ним.

— Вася, что это? — удивилась мама, когда я появилась дома с чужим ребенком на руках.

Когда родительница узнала историю, чуть за сердце не схватилась. Детей она очень любила.

Утром мы вызвали участкового. Мужчина в форме появился в нашей квартире не один, а с той самой мамашей и женщиной из органов опеки. Мамаша-пьяница обвинила меня, что это я ребенка утащила.

— Моя дочь два часа на улице просидела, в надежде, что вы за Илюшей придете! — возмутился такой клевета отец. — Вас родительских прав лишить надо.

Как оказалось, эта женщина уже не первый раз забывала своего ребенка. За три года малыш «нечаянно» терялся около полутора десятка раз. Суд все же лишил нерадивую мамашу родительских прав. Мама ходила на суд, как свидетельница и сообщила нам эти новости. Говорила, что Илюша сильно плакал.

Ведь Илья не единственный брошенный ребенок, таких тысячи. Вот мы с папой и решили ежегодно делать пожертвования в детские дома. Отец постоянно следил, чтобы деньги тратились именно на детей и благоустройство детдомов, а не на машины заведующим.

Спросите, почему в день первого снега? Да все очень просто. Именно в тот день, когда мальчика лишили родителей, мы и решили сделать первое пожертвование, и именно в тот день выпал первый снег. Это стало нашей традицией. Всегда в день первого снега, чем бы мы ни занимались — выкраивали время для пожертвований. Ну, а первый день лета, это понятно — день защиты детей.