Энциклопедия йоги - Ферштайн Георг - Страница 123

Следующий более высокий или более глубокий уровень экстатического единения достигается, когда йогинотождествляется с тонкой (суюима)стороной своего предмета созерцания. В нашем примере он будет ощущать себя Кришной на все менее различающихся планах бытия, пока не останется лишь одна неустранимая первопричина природы. Это состояние опять же имеет две формы, в зависимости от наличия или отсутствия спонтанных мыслей. Первое известно как «рефлексивный экстаз» (савичара-самадхи),второй — как «нерефлексивный экстаз» (нирвичара-самадхи).

Согласно толкованию Йога-сутрыВачаспати Мишрой в его Таттва-вайшаради,существует четыре дополнительных уровня опыта единения: саананда-самапатти(«совпадение с блаженством», пишется санандасамапатти), са-асмита-самапатти(«совпадете с самостью», пишется сасмитасамапатти), нирананда-самапатти(«совпадение вне блаженства») и нирасмита-самапатти(«совпадение вне самости»). Первый тип состоит в переживании глубокого блаженства. Второй тип просто дает незабываемое ощущение своего присутствия, в нашем случае в виде самого естества Кришны. Здесь присутствует чувство «Я», или индивидуализированного существования, но вовсе не отождествляясь с какой бы то ни было ролью. Само Я безгранично расширилось. Значительно труднее передать интуитивное ощущение сути экстатического опыта третьего и четвертого типов. Мы можем спросить, а испытывал ли сам ученый муж Вачаспати Мишра эти дополнительные виды экстаза или же они просто были поведаны ему. Во всяком случае, Виджняна Бхикшу. который был знатоком йоги, явно отбрасывает два последних вида экстаза

Все эти типы представляют собой форму когнитивного экстаза (сампраджнята-самадхи).В результате переживания таких состояний частично преодолевается эго-(ис)тичная личность. С одной стороны, их даже можно рассматривать как средства получения знаний о вселенной благодаря способности человеческого сознания сходного с мимикрией хамелеона — отождествляться с предметом созерцания.

От этих экстатических состояний отличается некогнитивный экстаз (асампраджнята-самадхи),который совпадает с Самопознанием. Во время этого опыта йогиныпреодолевают миры природы и отождествляются со своим истинным существом, Я (пуруша). Подобный опыт предполагает полную перестройку, или паравритти(греч. метанойа)сознания, совершенное преображение тела-ума. Этого невозможно достичь лишь одним усилием воли. Напротив, йогиныдолжны опустошить себя и открыться навстречу высшей Реальности, находящейся вне пределов ума-тела. Поскольку запустить этот процесс по своему — усмотрению невозможно, то сам момент совершенной открытости часто описывается, что мы уже видели, как вмешательство свыше, как ниспосылание благодати.

А сампраджнята-самадхиоказывается единственной стезей к познанию сознательного сознавания трансцендентой Я-личности и ее извечной свободы. В этом некогнитивном экстазе нет ни предмета созерцания, ни созерцающего субъекта. Для обычного ума это состояние пугающей пустоты. В случае достаточно длительного поддержания подобного состояния его огонь постепенно преобразит бессознательное, выжигая все подсознательные побудители (санскара),которые плодят новую эго-сознательную деятельность и проистекающую отсюда карму.

III. ОСВОБОЖДЕНИЕ

На самой вершине этого экстатического единения йогиныдостигают точки невозвращения. Они обретают свободу. В соответствии с дуалистической моделью классической йоги подобное подразумевает оставление ограниченного ума-тела. Освобожденное существо пребывает в совершенной «обособленности» (кайвалья),которая и есть трансцендентное состояние исключительного Присутствия и чистой Осознанности. Некоторые школы веданты, где конечная Реальность лишена двойственности, утверждают, что освобождение не обязательно должно совпадать со смертью физического тела. Таков идеал «прижизненного освобождения» ( дживан-мукти).Однако Патанджали, похоже, не разделял подобного мнения [370]. Для него высшее благо йогиназаключается в полном разрыве с миром природы (пракрити)и пребывании исключительно в виде бескачественного Я, одного среди многих, и, как мы должны заключить, пересечении со всеми прочими Я в вечной бесконечности. Таков же идеал и классической санкхьи.

Трудно обычному человеку представить то, как подобная безупречная Самость выглядит, даже если у него и бывают при созерцательной практике моменты выхода в состояние преодоления эго. По самому определению ясно лишь то, что это не связано с переживанием, поскольку там нет ни субъекта, ни объекта, которые послужили бы источником знания. Но это и не состояние бессознательности. Все претворившиеся сходятся на том, что это крайне желательное состояние, достойное того, чтобы мы положили на него все свои силы.

Тяжкий путь йоги ведет, таким образом, нас за собственные пределы. Йогическая психотехника — всего лишь лестница, по которой карабкается духовный подвижник только для того, чтобы затем в последний момент ее отбросить. Сами определения Патанджали полезны исключительно в той степени, что они могут направлять нас до той поры, пока мы не распознаем присущую нам свободу, что дает нам силу и могущество узреть Реальность в ее наготе и выйти за пределы всех определений, убеждений, догм, моделей, теорий или представлений.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ПОСЛЕКЛАССИЧЕСКАЯ ЙОГА

Когда моя жажда любви и поклонения — Высшего состояния познания и Высшего состояния йоги — Будет утолена, О Господи?

Утпаладэва, Шива-стотра-авали (9.9) [371]

ГЛАВА 11. НЕДВОЙСТВЕННЫЙ ПОДХОД К БОГУ СРЕДИ ПРИВЕРЖЕНЦЕВ ШИВЫ

Нет иного счастья в этом мире,

Нежели избавление от мысли,

Что я разнюсь с тобой.

Какое может быть еще здесь счастье?

Как же тогда получается, что и поныне

Сей ваш ревнитель следует неверной стезей?

Утпаладева, Шива-стотра-авали (4.17) [372]

I. ОБЗОР

Все единственно Брахман. Нет ничего иного. Аз есмь То. Воистину, Аз есмь То. Аз есмь одно То. Аз есмь одно То. Я один вечносущий Брахман. Я один Брахман, не мирское (сансарин). Я один Брахман. У меня нет разума. Я один Брахман. У меня нет Познания буддхи). Я один Брахман, а не чувства. Я один Брахман. Я не плоть. Я один Брахман, не «пастбище» [то есть поле космического существования]. Я один Брахман. Я не душа ( дж ива). Я один Брахман, не разнящееся бытие. Я один Брахман. Я не бессознателен. Аз есмь Брахман. Нет смерти для меня. Я один Брахман, а не жизненная сила (п рана). Яодин Брахман, что выше наивысочайшего. (6.31–34)

Все один Брахман. Тройной мир ( трилока, тридхату) есть чистое Сознание, чистый Брахман. Нет ничего помимо блаженства, высшего блаженства (парама- ананда). (6.42)

Опыт переживания экстатического единства, выраженный в приведенном выше отрывке из Теджо-бинду-упанишады,выражает саму суть традиции упанишадской мудрости. Мудрецы ранних Упанишадпервыми заговорили об этом величественном постижении открыто и с нескрываемым жаром. Их недуалистические прозрения позже подхватили мудрецы веданты. Для них, как и для их предшесгвенни-ков, метафизика была попыткой отыскать рациональное объяснение тому, чем был для них живой опыт — познание единого Сущего, именуемого атманомили брахманом.

Это мистическое познание всеохватывающего единства (экатва)не свойственно йоге Патанджали, которая четко различает Дух (nypyiua) и Природу (пракрити).Однако некоторые уровни единого мистического познания приемлемы и для дуалистической классической йоги, поскольку сам Патанджали допускает, что природа заключает в себе и трансцендентное измерение — источник всех явленных форм. Слияние с этим трансцендентным выражением природы — состояние, известное как пракрити-лая,можно рассматривать некой формой мистического единения. Хотя для Патанджали подобное слияние с основанием мира не равнозначно обретению свободы. По его мнению, не может быть окончательного спасения в пределах самой природы. Истинное освобождение подразумевает выход за пределы всех планов природы, включая ее трансцендентную основу ( прадхана).