Энциклопедия йоги - Ферштайн Георг - Страница 125

По преданию, у Лакулина было четыре главных ученика — Кушика. Гаргья, Куруша и Майтрея; пятым порой добавляют Патанджали. Но это сомнительно, поскольку нигде в Йога-cympe или комментаторской литературе нет никакого упоминания о том, что Патанджали следовал одной из крайних практик, которыми славилась секта пашупатов. Связь между Патанджали и Лакулишей, однако, небезынтересна с исторической точки зрения, поскольку подкрепляет традиционное представление о том, что Патанджали (грамматист, которого отождествляют с наставником йоги) принадлежал к традиции шиваизма. Тот же самый Патанджали, которого относят ко второму или третьему веку до н. э., в своем комментарии на грамматику Панини Маха-бхашья упоминает бродячих аскетов, которые облачались в шкуры животных (аджина) и носили железную пику (лауха-шула) и посох (данда).

Индийская иконография обычно изображает Лакулина в позе лотоса с лимоном в правой руке и дубинкой в левой и еще вздыбившимся от жизненной силы удом. В дубинке и лимоне можно усмотреть символы, соответственного, мужского и женского проявлений Божественного, хотя несомненно и то, что они имеют другие тайные значения. Поднявшийся уд подразумевает не половую распущенность, а обуздание полового влечения и преображение семени в таинственный оджас, или тонкую жизненную энергию, которому отводится важная роль в алхимических процессах, происходящих в организме последователя йоги.

Что больше всего будоражило умы по поводу пашупатов, так это их приверженность потрясать окружающих своим необычным поведением: невнятным лепетом, фырканием, подражанием походке калеки, разыгрыванием трясучки, сумашедшими выкриками и непотребными жестами в присутствии женщин. Такими выходками они пытались навлечь на себя общественное недовольство, что испытало бы их способность к уничижению и практике по самопреодолению. В своем комментарии на Пашупата-сутруКаундинья отмечает:

Он должен был казаться сумасшедшим: подобно нищему его тело было покрыто грязью, борода, ногти и волосы без ухода росли как им вздумается. Таким способом он рвет с сословиями (варна) и стадиями жизни (ашрама), вырабатывая привычку бесстрастия. (3.1)

Но была и другая цель в таком необычном поведении. Пашупаты полагали, что навлекая проклятия, они вбирали в себя плохую карму окружающих, при этом передавая им свою благую карму, тем самым укрепляя тягу окружающих к полному преодолению мира добра и зла. Такая занимательная практика известна как пашупата-врата,или «пашупатский обет».

Как явствует из Пашупата-сутры,приписываемой Лакулише, ранние школы этой традиции были сугубо обрядовыми, и философия играла там второстепенную роль. Ритуальная йога пашупатов включала многочисленные экстатические практики наподобие пения, танцев и смеха. Но они привлекались лишь в «непроявленном» (авьякта),или потаенном, состоянии — словом, среди своих, тогда как вышеупомянутое вызывающее поведение разыгрывалось в «проявленном» (вьякта),или публичном, состоянии, когда они оставляли все знаки принадлежности к ордену и вели себя как изгои.

Пашупаты на удивление преуспели в своей деятельности, и их орден быстро рос и набирал влияние. К шестому веку храмами пашупатов была усеяна вся Индия. Возможны два объяснения такого успеха этого сектантского движения. Первое: оно предложило форму общности, которая не основывалась на господствующей кастовой иерархии. Второе — движение позволяло деятельно участвовать в простых религиозных обрядах, тем самым даруя эмоциональный опыт сопричастности сакральному.

Философская разработка секты пашупатов началась с Каундиньи, который написал свою Панча-артха-бхашью [374](«Комментарий на пять установлений [Пашупата-сутры]»)в пятом веке н. э. Дальнейшая ступень философского обобщения представлена в Гана-карике,приписываемой некоему Харадатте, на которую есть чудесный комментарий под названием Ратна-тика(«Драгоценность изложения») знаменитого логика десятого века Бхасарваджни.

В общем, пашупаты были теистами. Для них Господь (титра, иша) — творец, охранитель и разрушитель мира. Он имеет проявленную и непроявленную стороны и целиком независим от мира. Он обладает неограниченной силой знания (джняна-шакти)и неограниченной силой действия (крия-шакти).Одним из наиболее спорных положений пашупатов было представление о том, что господня воля полностью независима от кармического закона. Теоретически он может наградить грешника и наказать добродетельного. Полное состояние освобождения, именуемое «концом несчастья» (духкха-анта,пишется духкханта)исключительно даруется благодатью прасада). Оно истолковывается как состояние неослабного внимания (апрамада)к Реальности.

Предшествует освобождению достижение состояния йоги, которое определяется как «единение «я» (атман)с Господом». Как явствует из самой Пашупата-сутры(5.33), это единение не есть полное слияние «я» с конечной Реальностью подобно недвойственной веданте, а оказывается формой трансцендентной крепы, которой Лакулиша дает специальное название рудра-саюджья,«союз с Рудрой», где Рудра — это Шива. Здесь тело-ум йогинапостоянно общается с Божественным, и его практика состоит в непрерывном приношении себя в жертву Шиве.

Освобожденное существо обретает большую часть запредельных способностей Господа — такие, как избавление от страха смерти и власть над вселенной. Как и в классической йоге, отношения между освобожденными существами и Господом весьма своеобразны: хотя они предстают совершенно едиными с Богом, Бог вместе с тем — нечто большее по сравнению с этими освобожденными существами, будь то в отдельности, или в совокупности. Если Патанджали отрицает деистическое представление о Господе как Творце, Лакулиша прославляет Шиву как Пашупати, «Владыку животных». «Животные» (пашу) — это не что иное, как скованные путами души, которые от рождения до рождения вечно пребывают в круговороте природы — пока на них не снизойдет благодать Шивы [375].

Пашупатизм не разделяет положительное отношение Тантры к сексуальности. Для аскета-пашупата женщины, по словам Каундиньи из его комментария (1.9), это «воплощение ужаса и заблуждения». Они могут соблазнить и ввести в заблуждение мужчину даже на расстоянии, и поэтому их необходимо всячески избегать. Такого рода женоненавистничество присуще тому, что я назвал мифической или вертикалистской йогой, которая в своем стремлении к полной трансценденции склонна рассматривать мироздание как исходно враждебное и опасное. Многие школы средиземноморского гностицизма впадают в ту же крайность и всякий раз, когда пренебрегают телесным существованием, заодно чернят и женский пол.

Орден каламукха

Лакулишу почитали также каламукхи — представители хорошо организованной секты, вышедшей из традиции пашупаты. Ни один из ее текстов не сохранился, и мы знаем об их верованиях и практиках только из сочинений их критиков. Орден каламукхов, возможно, возник в Кашмире. Он процветал вместе с орденом пашупатов на юго-востоке полуострова в период между одиннадцатым и тринадцатым веками н. э. Похоже, наблюдалось перемещение последователей Лакулиши с севера на юг в начале одиннадцатого века, возможно, из-за утраты покровительства в Кашмире.

Название каламукха, означающее «темнолицый» [376], вероятно, вызвано тем обстоятельством, что эти аскеты ходили с черной отметиной на лбу, говорящей об их отрешении от мира. У этого ордена было два крыла, известных как «собрание силы» ( шакти-паришад)и «собрание львов» (синха-паришад),каждое из которых имело свои собственные подразделения. Мы можем предположить, что первые в своей практике и теории ориентировались более на женское или силовое проявление Божественного, тогда как последние тяготели к мужскому, в облике Шивы, проявлению трансцендентной Реальности.