Энциклопедия йоги - Ферштайн Георг - Страница 51

Ментальное сознание было еще на присущей ему высоте в то время, когда Патанджали писал свою Йога-сутруили когда Вьяса составлял на нее свой комментарий. Поэтому йога вовсе не исключает эту частную форму познания, но все традиционные школы йоги выступают за преодоление ума — как в его низшем проявлении в виде манаса,так и в высшем в виде буддхи.Истина всегда полагалась лежащей по ту сторону ума и чувств. Там, что я окрестил мифической йогой, ум представляется заклятым врагом духовной практики. Это представление, однако, отсутствует в более объединяющих системах йоги. Умственная работа не обязательно является разрушительной для духовного роста, хотя для познания Я необходимо действительно преодолеть умственный аппарат и избавиться от его эго(ис)тичной привязи.

В своем великолепном произведении Вездесущие истоки (The Ever-Present Origin)и некоторых других своих книгах Жебсер доказывает, что сегодня мы оказываемся свидетелями появления пятой структуры сознания, которую он назвал интегральным сознанием. Здесь не место давать подробное описание этой возникающей модальности человеческого разума, поэтому я лишь замечу, что по мнению Жебсера, это новое сознание является антиподом однобокости чрезмерно выпяченного рационального ума, в который выродилось ментальное сознание. Рациональное сознание в жебсеровском понимании оказывается исключительно эго(ис)тичным и не согласуется с духовной Реальностью. Интегральное сознание, напротив, по своей сути является трансцендирующим эго и открыто тому, что Жебсер назвал «Истоком», то есть Основой Сущего. Здесь явно прослеживается параллель с философией Шри Ауробиндо, и Жебсер признает, что находится в поле духовного притяжения этого великого мудреца.

Стоящая перед нами — отдельно и сообща — задача заключается в том, чтобы помочь этому появляющемуся интегральному сознанию воздействовать на нас и нашу человеческую цивилизацию в целом. Только таким образом мы можем надеяться восстановить равновесие между структурами сознания, позволив каждой самовыражаться в соответствии с присущими ей ценностями. Я убежден, что традиция йоги — как и остальные духовные традиции — содержит многое из того, что при верном употреблении в нашей нынешней ситуации может в огромной степени способствовать этой многообещающей работе по интеграции [сознания].

II. ОТ ШАМАНИЗМА К ЙОГЕ

Культурные герои наподобие Гаутамы Будды или упанишадских мудрецов стояли у истоков ментальной структуры сознания, которую они возвестили миру. Таким образом, психодуховная техника йоги является плодом творчества ранней ментальной структуры сознания. До этого мы находим Протойогу Вед, выраженную в сугубо символической форме. Еще раньше у нас была трансовая техника шаманизма, уходящая корнями к каменному веку. Хотя шаманизм датируют примерно 25 000 гг. до н. э., его возраст, вероятно, значительно старше. Как нам известно из других примеров, отсутствие артефактов не обязательно предполагает отсутствие системы верований, с которой их связывают.

Шаманизм — это сакральное искусство изменения сознания человека для путешествия по иным мирам, которые видятся в переживаниях населенными духами. Слово шамансибирского (тунгусского) происхождения и означает опытного путешественника по мирам духов. Шаманы добиваются резкого изменения в своем восприятии — чаще всего, слушая однообразный бой барабана, щелканье палочек или иного ударного инструмента, либо посредством психотропных веществ (наподобие мухомора). Они делают это для того, чтобы связаться с миром духов. Ими руководит не праздное любопытство; напротив, они надеются обрести могущество и сведения, которые являются жизненно важными для психического и физического благополучия их сообщества.

Согласно некоторым знатокам, особенно Мирче Элиаде, шаманизм происходит из Сибири. Другие видят в шаманизме всемирную традицию, которая возникла независимо в различных культурах. Я придерживаюсь первого взгляда, который связывает шаманизм сугубо с культурной средой Сибири и Центральной Азии. В том же ключе можно говорить и о йоге, которая является по сути индийским явлением, а духовным традициям других культур следовало бы дать иное название.

Шаманы обычно бодрствовали во время своего путешествия и могли танцевать или становились очень возбужденными… В йогическом самадхи умиротворение могло быть столь глубоким, что многие умственные процессы временно прекращались.

Роджер Уолш, Дух шаманства, с. 229

Поэтому, строго говоря, мы не должны говорить об африканском шаманизме, покуда не будет доказано, что он является потомком сибирского шаманизма, что верно в отношении шаманских традиций эскимосов и индейцев гопи. Равным образом, нам не следует говорить о христианской йоге, разве только она действительно является гибридом христианства и индуизма. Термины наподобие «колдовства», «чародейства» или «магии» могут быть приложи-мы в случаях, отличных от сибирской или идущей оттуда духовности, а «мистицизм» или «духовный эзотеризм» можно употреблять в связи со схожими с йогой традициями, но отличными от тех, что относятся к Индии.

Некоторые ученые утверждают, что йога выросла непосредственно из шаманизма, но это трудно доказать. Хоть йога и содержит элементы шаманизма, она вобрала в себя также и другие учения. Согласно Майклу Харнеру (Harner), переход от шаманизма к йоге совершился во времена ранних городов-государств на Востоке, когда шаманов теснили представители официальной религии [159]. Чтобы не выдать себя, тем пришлось прекратить громко стучать в барабан и вместо этого разработать тихие способы изменения сознания. Отсюда, согласно реконструкции древней истории Харнера, и развилась традиция йоги.

Хоть гипотеза Харнера и любопытна, отмирание шаманской традиции, пожалуй, больше было связано с тем обстоятельством, что подъем городов-государств совпал с упадком родовых обществ, которым шаманы служили. Этот упадок, в свою очередь, лучше всего объясняется сдвигом в сознании в сторону более индивидуализированного самосознания, связанного с появлением ментальной структуры сознания [160].

Шаман представляет собой привилегированного знатока сакрального, который действует на благо своего сообщества. Данное свойство отличает и брахмана ( брахмана), который осуществляет свои жертвоприношения и другие ритуалы ради других, будь то духи предков, его собственная семья или все сообщество в целом. Однако йогинпредстает знатоком сакрального, который в первую голову занят поисками своего собственного спасения. Он, как правило, не стремится хоть как-то непосредственно содействовать обществу. Как бы то ни было, он вышел из общественной жизни. Однако опосредовано, своим образцовым поведением и благотворным воздействием царящей вокруг них атмосферы, йогиныИндии существенно повлияли на становление не только окружающего их общества, но и человеческой цивилизации вообще [161]. Даже в карма-йоге идеал помощи миру (лока-санграха),как упоминалось раньше, преследуется прежде всего в интересах собственного духовного роста самого йогина.Лишь идеал бодхисаттвыв буддизме махая-ны воплощает стремление улучшить нашу общую человеческую судьбу. Но, в отличие от шамана, бодхисаттваглавным образом занят духовнымблагосостоянием людей, а не просто их физическим либо эмоциональным здоровьем или их материальным благополучием. Даже те последователи пути бодхисаттвы,что являются целителями, понимают свое знахарское дело как духовное служение. Помогая людям восстановить физическое здоровье или эмоциональное равновесие, эти целители наедятся создать им подходящие условия для духовной практики.

Хотя сама гипотеза, выводящая йогу из (официально преследуемого) шаманства, представляется спорной, очевидно, что многие стороны и представления шаманства сохранились в йоге. Элиаде, который первым исследовал и йогу, и шаманство, следующим образом описывает шаманскую традицию: