Энциклопедия йоги - Ферштайн Георг - Страница 73

Другим легендарным устроителем переправы, двадцать вторым по счету, был Ариштанеми, или Неминатх, которого джайнская традиция представляет современником Кришны, ученика Гхоры Ангирасы, упоминаемого в Чхандогья-упанишаде.Хоть эта связь может быть совершенно призрачной, она наводит на мысль, что самые ранние истоки джайнизма следует искать вне ортодоксального ведийского ритуализма, в культуре аскетов, известных как шраманы.

Жизнь и труды двадцать третьего устроителя переправы Паршвы оказались столь же затемнены достаточно мифологическими повествованиями в традиционной литературе. Вероятно, он принадлежал, подобно Вардхамане Махавире, зажиточной семье из воинского сословия. возможно, проживавшей в Варанаси (Бенарес или Каши). Очевидно, что его учение было весьма влиятельным в районе Бихара и за его пределами. Одним из самых именитых воспитанников Паршвы. который обратил в свою веру царя Сеявию. был некто Кешин.

Махавира («Великий герой») формировался под влиянием традиции Паршвы, но не знал его лично, поскольку тот, похоже, жил в седьмом веке до н. э. Махавира придал джайнизму характерный облик, преобразовав традицию Паршвы. По преданию, он родился в Кундаграме вблизи Вайшали (современный Безарх) к северу от Патны в роду Найя (Джнята) из племени Личчхави. Его отец был местным правителем. Согласно традициям, Вардхамана женился в юном возрасте. Большинство знатоков сходятся на том, что он оставил мирскую жизнь в возрасте тридцати лет, чтобы предаться крайностям аскетизма, куда входили длительный пост без питья воды, что до сих пор практикуется в современной джайнской общине.

Спустя двенадцать лет после вступления на духовную стезю он обрел просветление. Сразу же после этого он стал проповедовать открывшуюся ему истину. Это была харизматическая фигура, чья отрешенность и неколебимая преданность жизненному идеалу по преодолению себя вдохновляли и пугали многих. Если его образцовая жизнь и учение не нашли значительного отклика ни при жизни, ни после, это объясняется тем, что джайнизм требовал редкой степени отречения и самообуздания, что не могло привлечь широкие массы. Вардхамана Махавира умер в 527 г. до н. э. в возрасте семидесяти двух лет, оставив после себя небольшую общину из монахов, монахинь и мирян, насчитывающую примерно 14 000 человек. Сегодня сравнительно небольшая община джайнов включает около 2500 монахов и 5000 монахинь.

В отличие от Паршвы, Махавира, говорят, ходил обнаженным, тем самым выказывая свой непреклонный аскетизм. Мы встречались уже с этой практикой в связи с косматыми аскетами ведийских времен, которые, как повествует Ригведа (10.136), были «подпоясаны ветром». Вопрос обнажения тела и стал фактически одной из причин раскола джайнской общины на два направления, который произошел около 300 г. до н. э. Если дигамбары («одетые сторонами света») до сегодняшнего дня провозглашают отказ от всего и ходят нагими, то шветамбары («одетые в белое») придерживаются более символической формы отрешения. Для последних наличие или отсутствие одежды не делает человека духовным победителем. Но даже дипамбары не позволяют своим монахиням ходить нагими. Более того, они отрицают, что женщина в состоянии достичь освобождения без предварительного перерождения в мужском обличии. Шветамбары, напротив, почитают женщину, устроительницу переправы по имени Малли, которая была девятнадцатым тиртханкаром. Имеется одна ранняя скульптура обнаженной женщины-аскета, которую обычно считают Малли. Когда Александр Великий вторгся в Северную Индию в 327–326 гг. до н. э., его летописцы сообщали о существовании гимнософистов, или нагих философов. Примерно тринадцать столетий спустя исламские правители положили конец этой практике, по крайней мере, на некоторое время. Обнаженных аскетов, умащенных пеплом, все еще можно встретить в современной Индии. Но не из-за этого любопытного обычая обращает на себя внимание джайнизм. Напротив, непреходящий вклад этой религии, имеющей относительно немного приверженцев, обусловлен ее обстоятельным исследованием того, что есть истинно нравственная жизнь.

II. СВЯЩЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА ДЖАЙНИЗМА

История и литература джайнизма до сих пор еще далеко не в полной мере изучены. До последнего времени западная индология весьма пренебрежительно относилась к джайнизму, считая его сравнительно устаревшим явлением. К счастью, подобное отношение стало меняться по мере расширения багажа знаний относительно джайнизма [239].

Отчасти, трудности вызваны тем, что подлинность джайнского канона ставится под сомнение частью самой джайнской общины. Так, на Соборе в Паталипутре (современная Патна) в 300 г. до н. э. была предпринята попытка определить содержание четырнадцати Пурв(«Ранние [учения]»), которые до той поры передавались изустно. Уже в то время часть общины не приняла окончательную редакцию. Ко времени, когда был записан канон, предположительно в середине пятого века н. э., большая часть подлинных учений Вардхаманы и его предшественников была безвозвратно утрачена. Дигамбары вообще отрицают, что сохранились хоть какие-то ранние канонические труды.

Согласно шветамбарам, джайнский канон состоит из сорока пяти сочинений. Поскольку сведений об этой замечательной литературе недостаточно, представляется дать здесь, по меньшей мере, общее о ней представление:

1-12. Двенадцать Анг(«Члены»), которые написаны на старом пракрите [240], на котором некогда говорил простой люд Магадхи. Все они перечислены ниже. 13–24. Двенадцать Упанг(«Младшие члены», из упаи анга),которые посвящены космологии, космографии, астрономии и житиям святых. Среди этих сочинений следует отметить Раджа-прашния-сутру,которая представляет собой запись беседы между мудрецом Кешином и Прасенаджитом (пракрит: Паэси), правителем Сеявии, где Кешин пытается доказать, что Дух независим от физического тела. 25–28. Четыре Мула-сутры(«Основополагающие сутры») — настольные книги для аскетов. 29–38. Десять Пракирн(«Смешанные [писания]»), которые содержат наставления по разным предметам, таким, как молитва, сознательное умирание, астрология и медицина. 39–45. Семь Чхеда-сутр(«Отрывочные сутры»), которые повествуют о монашеских правилах.

Сюда следует присовокупить Нанди-сутру(«Благоприятствующая сутра»), рассказывающую о толковании текстов, и Ануйога-двара-сутру(«Врата изыскательской сутры»), которая занята обсуждением природы знания. Они представляют познавательный материал для канона.

Двенадцать Анг,приведенные со своими санскритскими названиями, таковы:

1.  Ачара(пракрит: Аяр,«Поведение»), содержит важные правила для джайнских монахов и монахинь и священное жизнеописание Махавиры как странствующего аскета.

2.  Сутра-крипта(пракрит: Суягад,«Собрание сутр»), излагает основные учения джайнизма относительно монашеской жизни и оспаривает неджайнские доктрины.

3.  Стхана(пракрит: Тхан,«Вместилище»), состоит из подробного перечисления ключевых принципов джайнизма.

4.  Самавая(«Сочетание»), продолжает изложение Стхана-анги.

5.  Бхавати-вьякхья-праджнапти(пракрит: Бхагавай-вияха-паннатти,«Изложение разъяснений»), представляет в диалогах картину жизни Махавиры и того времени; этот пространный труд также содержит сведения о Госале, подвижнике, который жил с Махавирой шесть лет и который, будучи предводителем школы адживиков, похоже, привлек много сторонников; этот труд особо дорог шветамбарам.

6.  Джнятри-дхарма-катха(пракрит: Ная-дхамма-кахао,«Нравоучительные повествования»), состоит из рассказов, которые иллюстрируют джайнские учения.