Энциклопедия йоги - Ферштайн Георг - Страница 89

Его учение привлекало все большее число монахов и домохозяев. Ко времени шестого и последнего патриарха Хуэй-нэна (638–713) чань становится ведущим течением буддизма в Китае. Лишь полтысячелетие спустя учение чань было принесено в Японию Эйсаем (1141–1215). Дзэн, которого называют «воплощением буддизма» [291], подобно индийской Сахаджаяне стал одним из наиболее радикальных течений внутри буддизма. Они оба — прямое приложение принципа пустотности к повседневной жизни.

В тридцатые годы двадцатого столетия дзэн оказался на Западе, главным образом благодаря неутомимым усилиям наставника дзэн и ученого Дайсецу Тэйтаро Судзуки (1870–1964), а позже посредством таких популяризаторов, как Ален Уоттс (1915–1973) и поэтов и философов движения битников. Этот подвой не всегда приносил плоды. Как заметил один критик, сам будучи буддистом:

Дзэн предназначен был действовать в пустоте. Придя на Запад, он оказался перенесенным в вакуум. Давайте просто припомним, на что дзэн, как и его предшественники, полагались в своей практике: длительная и непрерывная традиция духовного «ноу-хау»; твердые и непререкаемые метафизические убеждения, а не просто неверие ни во что; изобилие Писаний и образов; определенная дисциплина, освященная авторитетами; требование честного зарабатывания средств и ведения аскетического образа жизни для всех приверженцев Дхармы; и крепкая Сангха [духовное сообщество] из тысяч зрелых и умудренных людей, обитающих в тысячах храмов, которые могли удерживать отклонения от буддийских принципов в узких рамках [292].

Мантраяна и дзэн показывают невероятную пластичность буддийской традиции. По сравнению со строгостью дзэн Мантраяна исключительно вычурна. Дзэн обходится без всяких приспособлений и устройств, стараясь укрепить или перехитрить сам ум, выходя за пределы его собственных призрачных созданий. Это можно сравнить с попытками забраться на отвесную скалу, опираясь исключительно на сознание. Тантрический буддизм совершенно иной. Он использует все виды скалолазных средств и особенно учитывает то обстоятельство, что мы окружены измерением тонких энергий, которые необходимо освоить ради продолжения пути.

Почва для тантрического буддизма была подготовлена становлением буддизма махаяны. Постепенно в буддийскую традицию вводились дополнительно к мантрам многие психотехнические средства, которые должны были упростить медитативное сосредоточение сознания в темную эпоху (кали-юга): духовный ренессанс тантры привел к ее одновременному появлению в буддизме и индуизме. По сути дела, в ранних тантрических учениях буддизм и индуизм проявляют особое сходство. В следующем разделе рассматриваются характерные черты буддийской тантры, и это до некоторой степени послужит преддверием к обсуждению индуистского тантризма в семнадцатой главе.

V. ЖЕМЧУЖИНА ЛОТОСА — БУДДИЗМ ВАДЖРАЯНЫ (ТАНТРИЧЕСКИЙ БУДДИЗМ)

Природа буддийской тантры

Тантра, иначе тантризм, — одна из наиболее захватывающих глав в долгой истории индийской духовности. Однако она трудно поддается определению ввиду такого многообразия форм, что временами она даже переходит в свою же собственную противоположность. Итак, тантрический буддизм, или ваджраяна, — эзотерическая обрядность, включающая огромное многообразие предметов культа и обрядовое поклонение пантеону божеств обоего пола, а также философию и практику спонтанности (сахаджа).Сахаджаяна утверждает, что конечную Реальность вовсе невозможно обрести посредством внешних манипуляций или даже посредством дисциплинирования ума, но ее просто нужно интуитивно прозреть как свое исконное Состояние. Словами Сарахапады (одиннадцатый век н. э.), просветленного сочинителя «Величественной Песни»:

Когда обманутые смотрят в зеркало, Они видят лицо, не отражение. Так и ум, отринувший истину, Опирается на то, что неверно. (15)

Как брамин, что посредством риса

и масла

Приносит жертву в горящее пламя, Творя средство для небесного напитка, Принимает его по собственному

хотению за конечное. (23)

Некоторые люди, что воспламенили внутреннее сердце и подняли его к родничку, Били языком по язычку навроде

соития, и путают То, что сковывает, с тем,

что освобождает, Тщеславно будут именовать себя

йогами. (24)

Нет ничего, что следовало бы отрицать,

нет ничего, Что следовало бы утверждать;

ибо Оно никогда не может быть постигнуто.

Посредством дробления разума скованы Обманутые; неделимой и чистой

•  остается спонтанность. (35) [293]

Тантра — это практический путь, нацеленный на преображение человеческого сознания до тех пор, пока не предстанет во всей полноте внеумственная ( аманаска) Истина. Общим для всех тантрических школ является как раз утверждение о том, что эту запредельную Истину следует искать в самом человеческом теле, а не где-то еще. Это утверждение выражает основополагающее представление традиции махаяны о том, что изменчивый мир ( сансара)единосущен с конечной Реальностью, как бы она не именовалась, нирваной(«затухание») либо шуньей(«пустота»).

Они также разделяют другое метафизическое убеждение в том, что с эмпирической точки зрения Реальность проявляется как взаимодействие противоположностей — двух полюсов, статического мужского начала и динамического женского начала: шива/шактиили праджня/каруна.Это представление — основополагающее для всего тантрического пути (садхана).

Хотя есть немало различий между буддийской и индуистской разновидностями тантризма, главные идеи и практики у них очень сходны. Тантра отличается от других традиций Индии не из-за каких-нибудь философских нововведений, но вследствие ее явно выраженного синкретического подхода. Как замечает Агехананда Бхарати, тантра более «ценностно свободна», нежели нетантрические традиции; то есть она допускает у себя практики, которые обычно считаются запретными в духовной жизни, а некоторые являются таковыми даже в обычном мирском понимании [294]. Тантра положительно настроена по отношению к телу и выступает против пуританства. Тантрические наставники ставят самоэкспериментирование выше общественных норм, и тексты обычно предупреждают, как непосвященных, так и посвященных, что их учения радикальны и опасны. Но они также настаивают на том, что предлагают кратчайший путь к просветлению в нынешней эпохе духовного и нравственного упадка.

Священные жесты (мудры)

Использование мантр,как уже упоминалось, — важная часть тантрического арсенала психотехнических средств. Хотя мантрыи предлагаются в качестве простого пути к духовному познанию, их кажущаяся простота обманчива. Непросвещенные западные подражатели восточной мудрости склонны не замечать то обстоятельство, что всякая духовная практика покоится на глубокой вере в самопреодоление. Простое бездумное повторение мантрв лучшем случае ведет к состоянию транса, а в худшем может вызвать психоз. Само допущение мантрв буддийскую практику открыло доступ другим психотехническим приемам, особенно практике священных жестов (мудра)и употреблению графических изображений (мандола)психокосмологических событий.

Подобно тому как звук обладает трансцендентным аспектом, так и положение тела в пространстве может сообщать или передавать конечные истины. Поэтому мудры,которые большей частью представляют собой положения рук (хаста-мудра),оказываются и выражением, и проводником духовных состояний. Наиболее известные буддийские мудры,часто изображаемые в иконографии, таковы:

1. Бхуми-спарша-мудраили «жест касания земли», известный еще как жест свидетельствования. Последнее название восходит к традиционным жизнеописаниям Гаутамы Будды, который прибегал к этому знаку, когда призывал землю в свидетели своей победы над Марой, духом зла. Мудравыполняется с упором правой руки на правое колено, ладонь при этом обращена вовнутрь, а все пальцы смотрят вниз, причем средний палец касается сиденья или земли.