Аль-Ришад (Трилогия) (СИ) - Андерсен Лора - Страница 82

– Пока не знаю. Это очень жестоко, но я собираюсь повторить еще раз и воспользоваться для этого помощью Машины. Позови Этель. Пусть она поможет Инге раздеться и уложит на операционный стол – мне бы не хотелось делать это самому, с нее и так достаточно.

Строггорн ждал, пока Этель поможет Инге, и только когда она ушла, разделся и сел в пси-кресло. Оно сразу откинулось, принимая форму его тела, и протянуло щупальца к пси-входам.

Теперь Строггорн повторил ситуацию еще раз. Он хорошо запомнил места провалов памяти – первый раз, когда Диггиррен раздевал Ингу, и второй – перед тем, как она сняла блоки. Максимально увеличив подачу энергии, ему, смутно, наконец удалось увидеть, как ее раздевали. Можно было сказать, что Диггиррен просто жестоко содрал с нее одежду. Однако даже при такой сильной стимуляции памяти, второй момент не удалось прояснить до конца, хотя Строггорн и смог понять последовательность действий. Что-то в этой ситуации напоминало ему, но понять где и когда сталкивался он с чем-то похожим, Строггорн не смог. Он снова отключился и посмотрел на Лингана.

– Во-первых, дай ей наркоз, думаю, с нее вполне достаточно. Дальше буду ее оперировать и убирать последствия этого безобразия. Так что пусть спит.

– Что-нибудь прояснил? – спросил Линган. Ему было бы жаль так мучить девушку без результата.

– Конечно, трудно сказать определенно. Во всяком случае, нам не доказать насилие – его формально не было, но, сдается мне, было вмешательство в психику, и, может быть, даже в грубой форме. Она была слишком пьяна, или ей помогли быть такой – ты же знаешь, можно получить эффект, аналогичный опьянению, прямым вмешательством в мозг, но в любом случае это не позволяет ее нормально прозондировать. Самый нужный момент не активизируется – там очевидный провал памяти.

– Но как ты считаешь?

– Было психическое насилие, – уверенно сказал Строггорн. – И очень профессиональное.

– Почему ты так считаешь?

– Несколько причин. Во-первых, Инга внутренне убеждена в этом, а в воспоминаниях это никак не отражено. И она же не сумасшедшая, прекрасно это понимает, но все равно стоит на своем. Во-вторых, эти провалы – это странно, почему они в самых нужных местах и даже при такой бешеной подаче энергии не активизируются? И в-третьих, она сразу после полового акта протрезвела. Как это вообще может быть? Ну, хорошо. Она пережила нервное потрясение, но все равно это не могло произойти за несколько секунд. Я думаю, Дигу нужно было выпроводить ее, и он снял дополнительное воздействие.

– Строггорн, – тихо спросил Линган. – Ты не понял, зачем он это делает?

– Я же не его зондировал, а Ингу. Понятия не имею. Но одно могу сказать точно – блоки он не снимал и, подозреваю, от всего этого получил минимальное удовольствие. Ну, а если при этом он оказывал психическое воздействие, да еще такого рода – тут об удовольствии не может идти никакой речи. Это чистой воды психооперация. Кроме разочарования, для него ничем это не могло кончится.

– Ты думаешь, поэтому он ее выгнал?

– А что еще можно было от нее получить? – вопросом на вопрос ответил Строггорн. – Не пойму я только одного. Для всего этого можно ведь просто привести женщину домой и неплохо и приятно для обоих провести время.

– Может быть, он добивался снятия блоков? Ты же не попросишь малознакомую женщину об этом? С какой это стати она должна тебе до такой степени доверять? – Линган помолчал. – А вообще, тебе это ничего не напоминает?

– Что ты имеешь в виду? – Строггорн нахмурился.

– Насильственное снятие блоков у малознакомой женщины? – сказал Линган и увидел, как Строггорн побледнел. – Вспомнил? Диггиррен ведь был какое-то время оператором, когда лечили Аоллу, а использовали воспоминания о ваших с ней отношениях, да еще в тот самый раз. Что ты там говорил о насилии?

– Господи! Ему было тогда всего шестнадцать лет! – вспомнил Строггорн. – Он еще приходил у меня просить прощения тогда за то, что увидел.

– А что Диг увидел?

– Я же не стал уточнять – чувствовал себя плохо. Просто сказал, чтобы он не переживал по этому поводу, и я на него не сержусь.

– Боюсь, что мы проглядели у него психотравму, Строггорн. Вот теперь полезли последствия. Из того, что Диггиррен видел, у него теперь весьма превратное представление об отношениях между мужчиной и женщиной. Например, он вполне может считать, что если силой снять блоки, это никак не помешает, а в его понимании – даже может помочь, завоевать женщину. Неплохое объяснение.

– Ты утрируешь, Линган. Тебе отлично известно, что у меня с Аоллой все было не так просто, да и, строго говоря, насилия не было. Да, я заставил ее лечь в постель со мной. – Строггорн снова поморщился. Даже в страшном сне он не хотел бы вести этот разговор с Линганом. – Только я бы никогда не стал насильно снимать блоки, мог только попросить об этом, и она делала это сама, по своему желанию.

– Насколько я помню, ты вынудил Аоллу снять их, хотя действительно, в строгом смысле, психического насилия не было – ты не вмешивался физически в работу ее мозга, зато, конечно, было психологическое насилие. Ты просто обманул и переиграл ее. А она устала и уступила тебе. Так ведь? Ты ведь не сомневаешься в том, что если бы позволил себе еще и психическое насилие, я бы лично убил тебя? – Линган смотрел жестко, его черные глаза сверкали.

– Может быть, не будем копаться в прошлом? – Строггорн постарался сказать это спокойно, хотя внутри у него все кипело. Линган в свое время зондировал и Аоллу, и его самого, и теперь беззастенчиво пользовался полученной информацией.

– Какое же это прошлое? – Линган показал на давно спящую под наркозом Ингу. – Тут уже сплошное будущее с непредсказуемым результатом. Хорошо, – вдруг согласился он со Строггорном. – Давай, займись девушкой, я тебе поассистирую. У нее очень серьезно?

– После двойного зондирования стало серьезно. Потом заберу ее к себе в клинику. Нужно будет несколько дней понаблюдать за ней, а то еще что-нибудь придумает, будем потом себя грызть всю оставшуюся жизнь, а она у нас, как ты знаешь, еще долгая. – Строггорн приступил к операции, на этот раз максимально смягчая и блокируя воспоминания.

Он закончил работу через несколько часов. Этель удивлялась, не представляя, что можно делать со здоровым человеком столько времени. Два биоробота прошли в операционную и через несколько минут вывезли Ингу на носилках. Ее лицо было спокойно и безмятежно, она крепко спала.

Этель вошла в операционную – Строггорн уже оделся. Линган вопросительно посмотрел на нее.

– Ты еще здесь? – удивился он.

– Конечно. Я же хочу знать, что там было и как теперь Инга.

– Зачем? С ней все будет хорошо. Какое тебе теперь до этого дело? – Линган строго посмотрел на нее. У него, всегда чувствующего Этель как свою дочь, теперь было только одно желание: чтобы она держалась от Диггиррена подальше. Хорошо зная Этель, он больше всего боялся, что она не остановится на этом и попытается как-то рассчитаться с ним.

– Что вы собираетесь делать с Диггирреном? – спросила Этель.

– Пока ничего. – Линган старался не смотреть на нее.

– Как это ничего?

– Мы не смогли найти доказательств насилия, Этель. У нас одни сплошные предположения. А это не повод для принудительного психозондажа.

– Значит, вы и дальше будете позволять ему издеваться над женщинами? – ошеломленно спросила Этель.

– Постарайся предупредить своих подруг. И я убедительно прошу тебя, держись сама от него подальше. Мне так будет куда спокойнее за тебя, да и мать надо бы пожалеть, – попросил ее Линган.

– Этель никого не сможет предупредить, – вмешался Строггорн. – Он пользуется разными именами, когда выходит в город. В лицо его почти никто не знает: он, так же, как и я, носит маску и может изменять свой пси-образ, если хочет. Короче, когда женщина поймет, кто Диггиррен на самом деле – она уже свяжется с ним, а потом, обычно, женщины не склонны доверять в таких вопросах советам подруги. Плохая репутация для них – это самое притягательное, что только можно придумать.