Паранджа страха - Шарифф Самия - Страница 12

Весь год я часто болела, отчего стала слабой и малоподвижной. Потеряла двенадцать фунтов [5], учитывая, что и до этого я не считалась девушкой в теле. Часто не могла заснуть и ночи напролет, представляя свою жизнь с чужим мужчиной. А мысль о предстоящих физических контактах приводила меня в панику.

Я никогда не находилась наедине с парнем, не считая братьев. Родители, приучившие меня сторониться всех представителей мужского пола, теперь сами бросали в объятия незнакомого мужчины. Меня словно вывернули наизнанку.

Мать вместе с тетушками готовились к свадьбе. Они хотели, чтобы праздник получился грандиозным, достойным семьи Шариффов. Сколько бы это ни стоило, родители собирались поразить гостей, так чтобы о моей свадьбе еще долго говорили в городе. Были заказаны великолепные ткани, сделанные лучшими мастерами с Аравийского полуострова.

По нашей традиции новобрачная должна несколько раз проходить перед гостями, каждый раз меняя платья.

Богатство семьи невесты оценивалось по качеству и цене нарядов. Чем больше роскоши, тем большего уважения заслуживала семья.

Мать заказала у портных двенадцать самых лучших платьев, одно роскошней другого, в том числе официальное свадебное платье, которое мать ждала откуда-то из Италии.

Роскошные наряды и дорогие украшения были достойны принцессы, но мне это больше напоминало грандиозные похороны, которые готовили для меня родители. Закрывая глаза, я повторяла про себя, что это сон, кошмарный сон, но я проснусь — и все закончится. Однако ночь проходила, а кошмар оставался.

В Алжире свадебному празднованию придают большое значение. Чем семья богаче, тем больше должно быть роскоши. Мои родители, помешанные на репутации, собирались закатить пир на весь мир.

В приготовлениях я участвовала лишь в случае крайней необходимости: продолжала худеть, поэтому наряды подгонялись по фигуре в самый последний момент.

Вокруг меня все вертелось, суетилось, а я была как сомнамбула.

По мусульманской традиции мои тетушки и двоюродные сестры повели меня в хаммам — турецкие бани, где невесту очищали горячим паром, сопровождая мой путь традиционными народными песнями и пронзительными ю-ю. Считается, чем пронзительнее ю-ю, тем больше радость, тем удачнее церемония. Радости у меня не было, зато уши закладывало от шума.

Тетушки и кузины не понимали, почему я так мрачна.

— Счастливая! У тебя платье, о котором можно только мечтать, роскошные наряды, а жених просто идеальный. 72 Самия Шарифф Вот бы оказаться на твоем месте! Не делай такой скорбный вид.

После хаммама шофер отвез нас домой. По дороге он встревожено поглядывал на меня в зеркало заднего вида, но я хранила молчание. Когла я выходила из автомобиля, он подал мне руку.

— Поздравляю вас! Вы молодая и красивая невеста!

От всего сердца желаю: будьте счастливы!

— Спасибо, — ответила я взволнованно. — Вашим дочерям в самом деле повезло с отцом.

На пороге меня встретила мать, поздравила и проводила в комнату.

В арабских странах будущая невеста всегда ходит с сопровождением и делает только то, что ей говорят. И так до тех пор, пока ее не передадут жениху. Кроме того, невеста должна остерегаться дурного глаза. Мусульмане верят, что среди окружающих всегда найдется завистник, желающий зла, поэтому принимают меры предосторожности.

— Из комнаты ни на шаг, — напомнила мать. — Я принесу тебе поесть, только на этот раз постарайся, чтобы тарелки остались пустыми. Твой муж подумает, что мы морили тебя голодом.

Я попросила ее задержаться немного.

— Мама, я не хочу никуда уезжать. Я боюсь жить с ним одна. Пожалуйста, не позволяйте увозить меня далеко!

— Ну чего ты боишься? Я знала, что ты захочешь сорвать свадьбу. Ты терпеть не можешь счастливых людей вокруг себя. Ты постоянно перечишь. Мы с твоим отцом потратили столько времени и сил, чтобы подготовиться к празднику, а ты желаешь все испортить? Сядь и успокойся. Хоть раз будь взрослой. Позволь нам насладиться этим долгожданным днем. Когда ты нас покинешь, мы хотим не поминать тебя лихом.

— Я боюсь жить далеко от дома с мужчиной, которого совсем не знаю.

— Послушай, — спокойно продолжала она. — Постараюсь убедить тебя на примере. Перед тобой две тарелки: в одной суп, приготовленный твоими родителями, в другой — жаркое сомнительного происхождения. Что ты выберешь?

— Я выберу тарелку, которую приготовили вы, но ведь речь идет не о супе или жарком, а о моей жизни! Неужели она для вас ничего не значит?

— Самия, угомонись, — нетерпеливо перебила мать. — Ты поедешь с ним. Мы же выбирали тебе не палача, который поведет тебя на эшафот. Я тоже не была знакома с твоим отцом до нашей первой ночи, но я же не умерла. Посмотри теперь, как я живу. Уверена, ты тоже будешь жить так же хорошо, как и я. Да, мы выбрали Абделя, поэтому если у тебя с ним возникнут проблемы, мы всегда сможем помочь. Заклинаю тебя Господом, не позорь нас перед гостями, улыбайся, пожалуйста…

И, оставив меня наедине с моим горем, мать ушла.

Раздались пронзительные ю-ю — пришла старшая сестра матери и объявила о прибытии ханайи для третьего, заключительного этапа покраски.

Ханайя — женщина, которая при помощи цветной пудры на основе хны наносит на тело невесты специальные рисунки, которые символизируют чистоту невесты, и только самые близкие гости и родные имеют право прикоснуться к такому рисунку-талисману. Работа эта занимает три дня, в течение которых ханайя постоянно сопровождает невесту, куда бы та ни направлялась.

Чем гуще хна, тем дольше на теле держится краска.

Хну я никогда не любила, а перед свадьбой тем более.

Никак не могла избавиться от чувства, что меня метят, как скотину. Мне так хотелось стать некрасивой и отталкивающей, чтобы жених от меня отказался, а когда я о нем думала, у меня начинались колики…

Голос ханайи вернул меня к действительности.

— Ну почему у тебя такое грустное лицо? — спросила она. — После покраски и эпиляции мы поедем к Амире.

Она лучший парикмахер в стране. Скажу тебе честно, такая грандиозная свадьба, как твоя, — редкость. Все наряды выбраны с большим вкусом. Что ты сделаешь со своим свадебным платьем после церемонии?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Спросите у матери. Она его покупала.

— Я бы хотела подарить его своей дочери, если это возможно. Надеюсь, ей повезет так же, как и тебе. Поверь, то, что сейчас с тобой происходит, — это сказка!

Для меня это было сказочным несчастьем. Я готова была все отдать, чтобы родиться в другой стране и в другой семье!

Подошло время делать полную эпиляцию. На теле невесты-мусульманки не должно остаться ни единой волосинки за исключением бровей, которые просто прореживали. Раньше я никогда ничего подобного не делала, но меня предупредили, что будет больно, ведь для эпиляции применялся воск. Во время процедуры я плакала от боли, не зная, какая сильнее: физическая или душевная. К тому же мастер все время смеялась над моими слезами!

Оценивая результат, мать поморщилась.

— Чересчур тонкие брови. Отец будет недоволен.

Ханайя возразила.

— Он мог бы немного и ослабить вожжи. Как-никак дочь уходит к мужу.

«Горе мне, если и мужу окажутся не по нраву выщипанные брови», — подумала я.

Обе женщины рассмеялись. Я стояла рядом, словно живая кукла.

— Теперь можно и к парикмахеру, — сообщила ханайя. — Госпожа Шарифф, вы пойдете с нами?

— Нет, я должна остаться здесь. С невестой пойдут две кузины. Я сейчас принесу накидку для Самии и предупрежу шофера.

Проведя большую часть последних трех дней в комнате, я воспользовалась случаем, чтобы взглянуть на белый свет, но поскольку в обед ничего не ела, я чувствовала слабость.

Садясь в автомобиль, я заметила сочувствие на лице шофера.

— Можете включить музыку? — попросила сопровождающая. — Мы готовимся к свадьбе, а не к похоронам.

5

Примерно 5,5 килограмма. (Примеч. пер.)