Паранджа страха - Шарифф Самия - Страница 18

Схватки длились семнадцать часов. Семнадцать долгих, нескончаемых, жестоких часов. А мне было только семнадцать лет, и никаких моральных сил. Рожала я естественным путем, потом я была совершенно измотана.

Когда показалась головка ребенка, акушерка попросила тетушку удалиться.

— Надеюсь, ты справишься с болью и родишь здорового сына, — сказала тетушка на прощание, полагая, что эти слова подбодрят меня.

Акушерка велела мне тужиться. Вагина была уже у головки ребенка, и я получила множество разрывов, как внутренних, так и наружных. Накладывая швы, акушерка говорила, что разрывы — явление обыденное и волноваться по этому поводу не стоит.

У меня родился прекрасный мальчик, темноволосый и смуглый, немного тщедушный, оттого что появился на свет на месяц раньше срока. Я взяла сына на руки и дала ему грудь. Он был такой маленький, такой крохотный!

Потом его отнесли в инкубатор — там он проведет несколько дней, но в часы кормления мне обещали приносить его.

С радостными ю-ю в палату ввалилась тетушка. Она поздравила меня с рождением сына и сказала, что сейчас же сообщит эту новость моей матери — долгожданный мальчик родился! Мужу она уже позвонила. По ее словам, он обрадовался рождению здорового сына. Вскоре он тоже пришел.

— Как ты? — спросил он спокойным голосом.

— Хорошо. Только немного неудобно. Мне накладывали швы.

Он сразу разозлился.

— Специально так подстроила — со швами. Не хочешь, чтобы я к тебе прикасался! Тебе это так не пройдет! Погоди! Где мой сын? — В соседней палате, в инкубаторе, — спокойно ответила я.

— Он что, больной? — обеспокоился он.

— Почему больной? Просто немного недоношенный.

Он родился раньше времени.

— Ты даже не способна родить здорового ребенка, как всякая нормальная женщина! Мало того, что ты прошита вдоль и поперек, так еще и ребенок недоношенный!

Моя мать родила шестерых здоровых детей, твоя мать семерых. И ни у кого не было швов, из-за которых они уклонялись бы от исполнения супружеского долга!

Чего еще от тебя ожидать! — все больше и больше распалялся он.

Услышав его вопли, в палату вошла медсестра и, бросив презрительный взгляд на мужа, спросила, в порядке ли я. Муж пристально смотрел на меня, и я сказала, что чувствую себя хорошо.

— Если что, не стесняйтесь, зовите меня, — сказала медсестра и вышла.

Муж смотрел на меня с угрозой.

— Конечно, ты можешь сказать, что не желаешь меня видеть, и тогда, чтобы отстоять свое право, я буду вынужден пробираться сюда, применяя силу. Ну, погоди у меня! Посмотрим, будет ли доволен твой отец, если он узнает. Да, и не забывай: через несколько часов приедет твоя мать!

Уверенным шагом он покинул палату и направился посмотреть на своего сына. Наконец я смогла перевести дух.

Попрощалась и тетушка.

— Аллах велик, доченька, он послал нам мальчика! Он прислушался к нашим молитвам. Завтра мы с твоей матерью навестим тебя. Ей, конечно, не терпится увидеть внука. Давай ему грудь, чтобы он вырос таким же сильным, как его отец и дедушка.

Я лежала, наслаждаясь давно забытым чувством. Позади муки родов. Позади переживания, которые я испытывала во время беременности, боясь ударов, которые вместе со мной ощущал и ребенок. Теперь я могла не беспокоиться о себе. Главное, чтобы малыш был здоров.

Я проспала до следующего кормления, а потом медсестра показала, как правильно держать ребенка, чтобы ему было удобно сосать. Он был такой хрупкий, что я боялась его раздавить. Однако молоко он сосал легко, со знанием дела.

Я знала, что материнское молоко очень важно для здоровья ребенка, и гордилась тем, что могу кормить его грудью. В первый раз я стала кому-то нужна, в первый раз от меня зависел кто-то, за кого я была ответственна.

У меня появился по-настоящему близкий человек. Человек, достойный называться Амиром, то есть принцем.

Я держала Амира на руках, когда в палату вошел муж с улыбкой до ушей. Я испытала шок.

— Сюрприз!

И в палату вошла мать, вернее, влетела — так она спешила!

— Дорогая моя, спасибо, спасибо, — повторяла она без конца. — Господь услышал мои молитвы. Ты просто молодчина, Самия. Ты стала настоящей женщиной!

Больше года мы не виделись с нею, но, как и прежде, она не обняла меня, не поцеловала. Ее интересовал только ребенок (он уже был у нее на руках). Кажется, весь мир для нее ужался и сосредоточился только на ребенке.

Она разговаривала с ним, как со взрослым, спрашивала, не голоден ли он, хорошо ли Самия заботилась о нем в ее отсутствие.

Я к месту напомнила, что как раз кормила его и еще не закончила.

— Сомневаюсь, что у тебя достаточно молока, чтобы досыта кормить ребенка. Твоя грудь совсем плоская! — Вполне нормальная, — уверенно возразила я. — Медсестра сказала, что на третий день молока будет вдоволь. Отдай его, пожалуйста, я продолжу кормление.

— Имей уважение к матери, — вмешался муж, прикрикнув на меня. — Она приехала издалека не для того, чтобы ты ее вычитывала. Ей нечему у тебя учиться. Это твоя мать, и о детях она знает побольше, чем ты.

— Успокойся, дорогой зять. Самия молода и не думает, что говорит. Это же ее первый ребенок!

— Я научусь ухаживать за ним, мама. Ты покажешь мне, как менять ему подгузники и пеленать. Он кажется таким хрупким, я боюсь раздавить ему голову или поранить.

— Думаю, что ты еще слишком молода, чтобы дать ребенку все, в чем он нуждается, — провозгласила она с высоты своего опыта. — Ребенок — большая ответственность. Пока можешь кормить его сама. Как выйдешь из роддома, будешь докармливать из соски, потому что твоего молока будет недостаточно, чтобы он наелся.

Иди к Самии, мой маленький принц. Завтра я снова приду обнять тебя. А ты заботься о нем и давай ему грудь сразу, как только он проголодается.

Я забрала ребенка. Так было хорошо остаться с ним наедине! То, как вела себя со мною мать после года разлуки, обидело меня. Для нее я просто была неким существом, родившим ей мальчика. Я ничего не понимала.

Произведя на свет желанного мальчика, я, по крайней мере, сделала то, чего она от меня ожидала. Я надеялась, что это сблизит нас и она будет признательна за такой подарок. Почему же я чувствовала себя такой малозначимой? На глаза опять навернулись слезы. Я была разочарована — никто не видел во мне личность. Казалось, меня просто использовали, чтобы получить мальчика.

Но плакать нельзя. Я где-то читала, что это может отразиться на ребенке, а еще слезы высушивают материнское молоко! В который раз я сдерживала эмоции, повторяя себе, что теперь я мать и не должна допускать, чтобы что-то плохо повлияло на сына.

За шесть дней, проведенных в роддоме, малыш набрал нужный вес. Я была рада тому, что мать останется еще на некоторое время после моей выписки. Мне казалось, что ее присутствие немного усмирит Абделя.

Похищение

Забирая меня домой, Абдель вдруг спросил о самочувствии. Подобная обходительность была мне в диковинку.

— Хочу побыстрее оказаться дома и заботиться о сыне.

Муж помог мне собрать вещи и запеленать ребенка. Его предупредительность вызывала лишь опасения. С Амиром на руках я села в автомобиль. Малыш тихонько заплакал, и Абдель спросил, что это с ним. Я не знала, что ответить, и он, рассердившись, назвал меня ни к чему не способной.

Да, недолгим было хорошее настроение мужа! А ведь я надеялась, что с рождением сына он станет спокойнее.

— Не знаешь даже, отчего плачет ребенок, — проворчал он.

Ничего решительно не изменилось. Я постаралась успокоить сына, но он продолжал плакать. Казалось, он тоже боится ехать домой. Может, ему передалось мое волнение?

Мать вышла навстречу внуку. Взяла его на руки и, поздравив меня с возвращением, ушла в дом.

— Возьми сумку, хватит строить из себя больную, — приказал муж.

Усталость валила меня с ног, поэтому я уединилась в комнате и моментально заснула. Через пару минут мне на лицо плюхнулась сумка, которую я оставила на полу у кровати: пришел мой муж и заставил подняться.