Русские сказки - Злотников Роман Валерьевич - Страница 40

«Соратник» резко развернулся, скользнул взглядом по «команде» и снова уставился на князя:

— Сколько человек?

— Со мной одиннадцать.

— Кто такие?

Князь спокойно выдержал взгляд и отвел глаза в сторону, лишь когда профессор уже решил было, что первым не выдержит «соратник».

— Мои люди, кое-кто из экипажа, доктор один и так… со мной.

— Хорошо, — «соратник» опять повернулся к уполномоченному, — всех ко мне. — Он снова дернул подбородком в сторону князя: — Пилоты есть?

Князь отрицательно мотнул головой:

— По землице ходим.

«Соратник» снова молча кивнул и исчез в темноте. Уполномоченный, во все время разговора изображавший собою окаменевший соляной столп, шумно выдохнул и без сил опустился на подножку. Когда он взялся за перо, пальцы его слегка дрожали.

— Давайте по очереди. Имя, фамилия… Вот так, неожиданно для себя, они оказались в составе личного автобронеотряда Председателя Верховного комитета защиты революции.

— Если мне позволено быть откровенным, то я чрезвычайно рад тому, что вы приняли мое предложение и согласились отужинать со мной. — С этими словами виконт Темплтон изысканным жестом поднес ко рту изящную рюмку с наркетским ликером и отпил малюсенький глоточек.

Круифф благодарно склонил голову и отложил в сторону двузубую — «рыбную» — вилку. Похоже, светский обед подошел к концу и начинается то, ради чего он и принял приглашение хозяина. Который являлся не просто единоличным владельцем крупнейшего частного банка Бриттской империи, но и дуайеном Полторского клуба, влиятельнейшего международного объединения крупнейших финансистов. Причем кэр Темплтон был избран на этот пост уже третий раз подряд.

Айвен, как и большинство пассажиров поезда, прибыл в Камелон на пароходе две недели назад. На этот раз путешествие до Северогорска прошло быстро и без приключений. Из Коева они выехали одновременно с майором, хотя и в разные стороны. Спустя сутки состав уже оказался в зоне оккупации, о которой Круифф знал еще до отъезда из старой столицы, а к полудню того же дня прибыл в Северогорск. Пароход до Камелона был нанят уже к вечеру. Ни к чему было дожидаться, пока по городу разнесется весть о прибытии большой группы обеспеченных людей, собирающихся отправиться за границу, и капитаны и судовладельцы взвинтят цены. Так что уже через два дня судно вышло из порта и взяло курс на северо-восток.

— За последние полторы недели я успел услышать о вас так много… необычного, что не сдержал любопытства и принялся старательно наводить справки о вас и ваших загадочных сотоварищах.

Виконт замолчал. Вышколенные лакеи, бесшумно возникшие за спинами собеседников, с умопомрачительной скоростью сервировали стол для десерта и так же бесшумно удалились. Круифф мельком подумал, что папаше виконта вряд ли пришло бы в голову прерывать разговор в присутствии каких-то там лакеев, а сын виконта, вероятно, не ограничился этим. Он наверняка позаботился и о том, чтобы в его личном кабинете не было не только лишних людей, но и подслушивающих устройств. Что ж, таковы последствия развития цивилизации.

— Так вот, господин Кройф. Клянусь, я был чрезвычайно старателен. Но… — кэр Темплтон огорченно развел руками, — должен вам признаться, что эти полторы недели нанесли самый болезненный удар по моему самолюбию. — Он прервался, ожидая какой-нибудь реакции со стороны собеседника, но Круифф застыл с непроницаемым видом.

Виконт тонко усмехнулся, будто говоря, что иного и не ожидал. Потом, еле заметно пошевелив пальцами — мол, хотя он не питает ни малейших сомнений насчет понятливости собеседника, но все же деловой этикет не терпит недомолвок и ему надлежит довести до конца то, о чем он начал говорить, — продолжил негромким, прекрасно модулированным голосом:

— Мне сообщили множество сведений о вашем круге знакомств, интересах, вашей деятельности, но все эти сведения ограничены лишь последними шестью месяцами. — Он снова умолк, однако, бросив быстрый взгляд на собеседника, понял, что затягивать паузу бессмысленно, и, легкой улыбкой давая понять, что по достоинству оценил его умение себя держать, выложил карты на стол: — Уверяю вас, я обратился к людям, которые могли бы отыскать даже иголку на нескошенном лугу, но…

Наступило молчание. Айвен не двигался. Напряжение нарастало. Кэр Темплтон, нахмурив брови, ждал. И напрасно, потому что Круифф ничего не собирался пока ему говорить. Наконец виконт не выдержал. На этот раз в его тоне явственно слышалось раздражение.

— Как вы можете это объяснить, кэр Кройф? — Виконт осекся, досадуя на себя за несдержанность. Проговорившись, он свел на нет психологическое преимущеcтвo, которое давало ему обладание подобной информацией.

Айвен широко улыбнулся и приподнял бокал. Виконт несколько виновато улыбнулся в ответ. Легкий звон бокалов обозначил окончание первого тайма, который Круифф выиграл вчистую.

Следующие полчаса они просто болтали, время от времени обмениваясь быстрыми острыми взглядами, но Круифф чувствовал, что виконт не простил ему собственного прокола и готовит новый удар. А потому решил слегка форсировать события:

— Простите мне мою настырность, кэр Темплтон, но я полагаю, что, стараясь установить наши личности, вы вряд ли удовольствовались лишь сбором сведений о деятельности нашей троицы за последние шесть месяцев.

Виконт с иронической улыбкой на губах склонил голову:

— Да-да, вы правы. — И это было все. Очевидно, виконт решил, что теперь его очередь поиграть в молчанку.

Однако Круифф вовсе не собирался позволять ему это:

— Тогда, с вашего позволения, я попробую угадать, что же еще вам удалось выяснить.

Виконт изящным движением поставил на столик фужер с остатками вина и элегантно откинулся на спинку кресла, как бы давая понять, что он весь внимание. Круифф склонил голову, показывая, что он это оценил по достоинству.

— Итак, если опустить все то, о чем вам доложили ваши информаторы по поводу наших намерений и всей совокупности наших действий за последние шесть месяцев, — Круифф на мгновение замолчал, глядя в глаза виконту с некоторой насмешкой, если не сказать больше, — то остается следующее. Ни в одном более или менее известном научном обществе ничего не знают об ученом по имени Кройф, и ни одна геральдическая палата слыхом не слыхивала о князьях Росен. Я прав?

Виконт вскинул руки и несколько раз приложил ладонь к ладони, имитируя аплодисменты. Однако в его глазах мелькнуло раздражение. Еще никто и никогда не позволял себе говорить с ним таким образом.

— И что же из этого следует? Круифф усмехнулся:

— Выводов может быть всего два. Темплтон иронически вскинул бровь.

— Первый, который, несомненно, пришел вам в голову, это что мы самозванцы. — Круифф подметил огонек интереса, вспыхнувший при этих словах в глазах виконта. «Что ж, продолжим». — Второй вывод, я думаю, таков: мы действительно представляем неких людей, имеющих некие, весьма неясные вам интересы в вашей разваливающейся империи. И наши имена — всего лишь псевдонимы.

Растерянность, промелькнувшая в широко открытых глазах виконта, показала Круиффу, что его слова попали в цель.

— Первый вариант с точки зрения обычной логики наиболее вероятен, — продолжил он свою речь. — В смутные времена, подобные нынешним, появляется масса любителей половить рыбку в мутной воде. Причем некоторые из них, появившись практически из ниоткуда, в конце концов достигали прямо-таки головокружительных высот. В истории масса тому примеров. Однако ставшие вам известными весьма интересные факты мешают вам полностью принять эту версию в качестве единственно верной. — Круифф поймал взгляд собеседника и еле заметно подмигнул ему.

Темплтон посмотрел на него с недоумением. Айвен тихонько хохотнул. Как просто работать здесь, где еще не слыхали о мимокоррекции, а единственный намек на психопринуждение можно было найти лишь в популярных комиксах о колдунах экваториальных джунглей. Если бы даже виконту Темплтону кто-то сказал, что его собеседник на протяжении всего разговора воздействует на него не только доводами, облеченными в слова, он вряд ли бы этому поверил. Впрочем, если и дальше все пойдет по плану, то к тому моменту, когда Айвен выложит на стол все свои карты, кэр Темплтон будет готов поверить и в гораздо более невероятные вещи. Круифф наклонился вперед и приблизил губы к уху собеседника: