Русские сказки - Злотников Роман Валерьевич - Страница 51

Спустя пять минут, когда Коней, с несколько ошеломленным видом, передал супруге манифест, князь со свойственной ему ловкостью движений поднялся на ноги, коротко приказал:

— Подъем, двинулись, — и, ни на кого не глядя, развернулся и широким, размеренным шагом двинулся вперед, предоставив остальным суматошно собираться и догонять своего вожака.

К вечеру они вышли на крутой бережок небольшой речушки, скорее даже ручья. Князь остановился над крутым склоном, окинул взглядом окрестности и бросил:

— Переночуем здесь.

Тут уж Элис не выдержала:

— Что? Да что вы такое говорите, князь? Вы собираетесь предложить нам провести ночь в этой лесной глуши, на голой земле? Да вы понимаете, КОМУ вы это предлагаете? — Она повернулась к супругу и дрожащими от возмущения губами проговорила: — Дорогой, я думаю, вам следует объяснить князю Росену, что мы не потерпим подобного обращения.

Тот смущенно кивнул, но остался стоять молча. Поскольку прекрасно понимал, что в настоящий момент, что бы он ни сделал, это будет выглядеть в лучшем случае глупо а в худшем — просто смешно и нелепо. Профессор поспешил прийти ему на помощь:

— Послушайте, князь, но неужели поблизости нет никакого жилья? Я думал, что вы предусмотрели это. Ведь нельзя же серьезно полагать, что…

Но князь не дал ему закончить:

— Ближайшее жилье, господин Пантюше, находится верстах в десяти. Это Катендорф. — Он повернулся к супруге императора и, отвесив ей короткий поклон, в котором ясно сквозила насмешка, добавил: — И если кто-либо из семьи суверена желает вернуться, чтобы провести ночь в тех условиях, которые могут быть предложены им там, то я предлагаю сделать это немедленно. — Мгновение помолчав, он пояснил: — Через два часа стемнеет, а так хоть часть пути вы пройдете не в кромешной тьме.

Элис задохнулась от возмущения, а Коней растерянно пролепетал:

— Я бы вас попросил, князь…

На лице князя не двинулся ни один мускул в ответ на этот робкий всплеск возмущения. Спокойно повернувшись, он коротко распорядился:

— Капитан, возьмите троих и нарубите лапника. Ротмистр, за вами костер и ужин, — и снова повернулся к суверену: — Был бы благодарен, ваше величество, если бы ваши женщины помогли ротмистру.

Элис вспыхнула, но не успела произнести ни слова. Князь резко развернулся и исчез, будто растворился в воздухе. Пантюше поспешно оглянулся. Как он и предполагал, господина Юри тоже нигде не было видно.

Следующие три часа были заполнены заботами по приготовлению пищи, обустройством на ночь и ворчанием супруги государя, которая своими придирками довела до белого каления и самого профессора, и всех офицеров. Так что к тому моменту, когда лагерь наконец затих, кое-кто из офицеров был готов последовать примеру своего командира и скрыться от несносной женщины куда-нибудь поглубже в лесную чащу. Коней был вынужден даже напомнить жене, что эти люди как-никак спасли их от смерти.

Князь появился под утро. Светало. Разбуженные предутренним холодом, люди не спали. И тут на противоположном берегу послышался слабый шум — кто-то торопливо шел, почти бежал по лесу. Будь это чуть позже, вряд ли кто услышал бы что-нибудь, но в тумане звуки разносятся далеко, а лес в этот час был так тих и безмолвен, что шаги услышали все. Дежурный офицер шевельнулся и осторожно взвел курок барабанника, но тут легкий ветерок отнес в сторону клок тумана, и взглядам присутствующих предстали две фигуры. Князь бежал впереди, нагруженный тремя хитро связанными узлами, так что они висели у него на плечах, абсолютно не мешая двигаться. Увидев своего командира, офицеры начали торопливо выбираться из-под шинелей и курток, которыми укрылись на ночь. У каждого в заплечном мешке было одеяло, но, по молчаливому уговору, все отдали их семье суверена. Князь прервал свой бег лишь у самого костра и одним движением сбросил узлы на землю:

— Господа, у нас мало времени. Мы должны выступить не позднее, чем через час. — Он опустился на колено и принялся развязывать узлы, продолжая говорить. — Вчера ночью господин Птоцкий выгрузил свой отряд на полустанке в десяти верстах от Катендорфа и начал наступление на Шумлу. К вечеру позиции генерала Истока были прорваны и город взят. Остатки его армии стремительно отступают на восток. Корпус атамана Друзя рассыпался на мелкие отряды и тоже отходит. Войска Комитета действия и отряды Гвардии вооруженной защиты свободы преследуют их по всем направлениям. Восточного фронта больше нет. — Князь между тем разложил на земле одежду и обувь, извлеченную из узлов. — Государь, сударыни, я хочу, чтобы вы немедленно переоделись в эту одежду. Я планировал добраться до позиций генерала Истока, рассчитывая на его помощь, но теперь это невозможно. Дорога на запад тоже перекрыта. — Он сделал паузу. — Председатель Верховного комитета зашиты революции соратник Птоцкий прибыл в город всего через полчаса после нашего… отбытия и за ночь успел организовать наши широкомасштабные поиски.

Усмешки, появившиеся на лицах офицеров при упоминании о Птоцком, тут же сменились тревогой. Государь и его супруга стояли как оглушенные. В воцарившемся молчании раздался растерянный голос бывшего суверена:

— Но… что же нам делать? Князь повернулся к нему:

— Выход один. Мы должны идти на север. Дня через четыре обжитые места кончатся и мы уже вряд ли нарвемся на их поисковые отряды. А верст через двести — двести пятьдесят выйдем к верховьям Панченги. Там сделаем плоты и спустимся вниз по течению. А что будет дальше — там посмотрим.

Элис вскинулась:

— Господи, князь! Я не могу себе представить, что вы говорите это всерьез! Неужели нельзя было предусмотреть…

Но князь не дал ей закончить. Он вскинул руку, обрывая ее излияния, и жестко произнес:

— Прошу вас заметить, сударыня, что любое планирование требует наличия достаточного объема информации, а это, как, впрочем, и само планирование, требует времени, — он саркастически улыбнулся, — или вы предпочли бы, чтобы мы постарались предусмотреть максимум неприятных неожиданностей, но появились в доме, где вас держали, скажем, на недельку попозже?

Элис побледнела и отвернулась.

— Итак, — продолжал князь, — я собираюсь доставить вас живыми и, по возможности, здоровыми в относительно безопасное место и обещаю вам, что так и будет. И на этом давайте закончим все рассуждения на данную тему.

Несколько мгновений все молчали, потом вдруг Тесс старшая из дочерей суверена, поднялась на ноги и, подойдя к заплечному мешку ротмистра, в который они вчера сложили остатки ужина, принялась невозмутимо доставать продукты. И это послужило сигналом для остальных. Все зашевелились и принялись торопливо готовиться к завтраку и отходу.

Одежда пришлась впору. К удивлению профессора, даже Элис безропотно натянула под юбку прочные крестьянские штаны и, с помощью супруга, добротные кожаные сапоги. Профессору тоже достались сапоги и теплая овечья душегрейка. По какому-то незримому молчаливому соглашению никто не поинтересовался, где их предводители побывали этой ночью и откуда у них взялась эта столь нужная им, но явно не новая и, судя по всему, недавно с кого-то снятая одежда. После короткого завтрака они двинулись в путь. Князь снова шел в голове, а вот господин Юри взял троих офицеров и исчез среди деревьев где-то слева от основного отряда.

День прошел в монотонной ходьбе. Господин Юри и ушедшие с ним офицеры появились только к вечеру. У офицеров возбужденно блестели глаза, а господин Юри со своей обычной усмешечкой подсел к князю, и они заговорили приглушенными голосами. Пантюше, уже устроивший себе ложе из лапника рядом с семьей суверена, повинуясь требовательному взгляду супруги государя, встал и подошел к офицерам. В середине плотного кружка ротмистр что-то возбужденно рассказывал остальным:

— …нет, господа, это было невероятно. Полный амбец!

— И что же, ротмистр? Что вы с ними сделали?

— Да, а что Молчун? Что он? Ротмистр победно усмехнулся: