Великие империи Древней Руси - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 134

Почему же Новгород предъявил такое требование, да еще и в жесткой форме? Напомню, что согласно Константину Багрянородному этот город являлся резиденцией самого Святослава. Можно вспомнить и то, что Игорь познакимился с псковитянкой Ольгой во время охоты. Откуда можно предположить, что он тоже какое-то время жил на севере. Напрашивается гипотеза, что Новгород по традиции был «столицей» наследников престола. А это давало ему ранг второго по значению центра Руси. Перевод под управление наместника понижал его статус до уровня одного из многих городов. Из-за чего новгородцы и обеспокоились, прислали посольство «качать права».

Ну а пока суть да дело, резко изменилось положение на Балканах. В Болгарии умер Петр, царем стал Борис. Западная часть страны окончательно отпала. А в восточной взяла верх византийская партия. Борис с братом Романом появлялись в Константинополе, договорились о заключении мира и союза. Но произошли перемены и в Византии. Она все еще успешно воевала с арабами. Патрикий Петр Фока взял Антиохию, подвергнув ее обычному для греков грабежу и резне, 10 тыс. молодых и красивых горожан обоего пола отобрали для продажи в рабство, значительная часть прочего населения была перебита.

Однако царствование Никифора Фоки уже кончалось. Император-солдат пришелся ромеям совершенно не по душе. Он одерживал победы, но война, как и тайная дипломатия, требовали больших средств. Увеличились налоги. В 969 г. случилась засуха, вызвавшая голод. А брат Никифора Лев спекулировал хлебом, что увеличило недовольство. Впрочем, это бы еще полбеды, хищничали в Константинополе многие. Но Никифор пытался ущемить интересы крупных землевладельцев. Урезал выплаты и пошлины, которые шли в пользу сенаторов. Обратил внимание, что епископы, скупая земли крестьян, уменьшают тем самым число свободных воинов Византии. В общем, нажил могущественных врагов.

Лев Диакон писал: «Многие ставили ему в вину тот недостаток, что он требовал от всех безусловно соблюдения добродетели и не допускал ни малейшего отступления от строгой справедливости. Вследствии этого он был неумолим в отмщении и казался страшным и жестоким по отношению к погрешившим ( т. е. преступникам) и несносным для тех, кто привык беспечно проводить день за днем». Распутную Феофано тоже не устраивал муж, даже во дворце живший по-спартански, спавший на полу, укрывшись солдатским плащом.

И вызрел заговор. Во главе его встал Иоанн Цимисхий — двоюродный брат императора, его ближайший сподвижник и любовник Феофано. Причем заговор был раскрыт. Но Никифор великодушно ограничился тем, что удалил Цимисхия из столицы. А он тайно вернулся. Люди Феофано ночью спустили со стены на веревках корзину, и Цимисхий с несколькими заговорщиками проник во дворец. Убийцы прошли к спавшему Никифору, стали бить его ногами. А когда проснулся, Лев Волант рубанул его мечом. Иоанн воссел на царское ложе, приказал притащить к нему Никифора. После издевательств он был убит.

Константинополь воспринял переворот вполне спокойно, без каких-либо волнений и возмущений. А патриарх Полиевкт для венчания на царство предъявил Цимисхию четыре условия. Отменить законы Никифора по ограничению церковных привилегий и собственности. Восстановить епископов, которых прежний император снял за те или иные прегрешения. Удалить из дворца Феофано и наказать убийц Никифора — а то уж слишком некрасиво получалось. Но такого человека, как Цимисхий, условия ничуть не затруднили. Любовницу, которая сплела заговор в его пользу, Иоанн отправил в заточение в дальний монастырь. А единственным убийцей Никифора объявил своего товарища Льва Воланта и казнил его. Требуемые законы были отменены. И у патриарха ни малейших претензий больше не было.

В это же время, в начале 970 г., в Болгарии вспыхнула война. Она была подготовлена еще при Никифоре, но старт, очевидно, дал Цимисхий. Болгарские войска выступили против русских. Корпус во главе с воеводой Волком стоял в Переяславце, в других городах гарнизонов не было. Болгары осадили Переяславец, ратники Волка оборонялись. Но у них кончалось продовольствие, а внутри города активно действовала «пятая колонна», помогая болгарам. Тогда Волк сумел вывести войско из Переяславца, прорвал блокаду и стал отступать на Русь. И в низовьях Днестра встретил Святослава, идущего с подмогой [177].

Князь, приняв на себя командование объединившимися силами, двинулся на Переяславец. Возле него состоялось тяжелое сражение. Сперва одолевали болгары, но к вечеру Святославу удалось одолеть их. Он «взял копием» город и казнил изменников, из-за которых Волку пришлось оставить крепость. После этого царь Борис оробел, при его дворе снова воспрянула прорусская партия, и Восточная Болгария совершила поворот на 180 градусов, перекинувшись на сторону Святослава. А он от пленных узнал, «что греки болгар на него возмутили», осерчал и объявил ромеям войну: «Хочю на вы идти и взять град ваш, яко и сей» ( Переяславец). Призвал союзных угров, возможно и поляков. Уговорил примкнуть печенегов. Направил гонцов в Киев, чтобы прислали еще войска. И болгар тоже поднял на войну. Скилица в своей хронике писал, что Святослав действовал «сообща с болгарами», Лев Диакон — что болгары сражались «вместе с русами», а армянский историк Степанос Таронский вообще указывал, что болгары «при помощи русов вышли против кир-Иоанна» (Цимисхия).

Последовало вторжение в пределы Византии, был взят ряд городов. Лев Диакон сообщал, что в Филиппополе Святослав поразил всех «врожденной свирепостью», так как, «по слухам», посадил на кол 20 тыс. пленных. Чему верить вовсе не обязательно. Если даже Диакон, любитель приврать, счел нужным оговориться — «по слухам». Ведь Филиппополь был болгарским городом, это Пловдив, захваченный византийцами в 866 г. Уж конечно не в интересах князя было терроризировать и отпугивать болгар, своих союзников. Да и с чисто технической точки зрения слишком уж нереально. Русских было всего 10 тыс., они вступили в войну. И вместо ведения боевых действий занялись массовыми казнями? Да еще столь сложными, устанавливая 20 тыс. кольев и рассаживая на них местных жителей?

Цимисхия вторжение обеспокоило, он направил к русским посольство. Святослав к нему тоже. Как считали те и другие, миссии имели разведывательные цели. Русские стремились «выведать дела ромеев», греки — численность войска русских (наверняка так и было). В ходе переговоров Святослав требовал огромной контрибуции, выкупа за захваченные города и «уложенной погодной дани», «чего неколико лет не изправили». В противном случае грозил поставить шатры перед воротами Константинополя и выгнать греков из Европы, «им не принадлежащей», в Азию. Кстати, только в это время Калокир мог выдвинуться в претенденты на престол. Он был же ставленником Никифора, а Цимисхий являлся убийцей и узурпатором. Да и то подобный расклад представляется сомнительным. Слова об изгнании из Европы, «им не принадлежащей», показывают, что Святослав реанимировал программу Симеона о «болгарско-ромейской империи», поэтому его марионеточным кандидатом на престол был не Калокир, а болгарский царь Борис.

Переговоры кончились ничем. Византийцы торговались, сыпали обещаниями, тянули время и «не дали дани». В общем-то все легко объяснимо. Чуть позже, в XI в., греческий полководец Кевкамен в своем труде «Стратегикон» описал подобную тактику: «Если враг ускользает от тебя день ото дня, обещая либо мир заключить либо дань заплатить, знай, что он ждет откуда-то помощи и хочет одурачить тебя». Цимисхий и впрямь ждал помощи. Он сделал то, на что не решился Никифор — снял лучшие войска с Востока. В результате арабы отобрали назад Антиохию, другие приобретения Никифора, но солдаты восточных фем форсированными маршами двигались к столице и перебрасывались во Фракию.

Русская летопись рассказывает о блестящей победе Святослава. Византийцы — о своей победе. Но А. Н. Сахаров справедливо обратил внимание, что ромейских армий было две, патрикия Петра Фоки и Варды Склира. И одна из них «исчезла». Откуда следует вывод, что и сражений было два, хотя каждая сторона описала только одно из них. Первым на Святослава обрушился патрикий Петр, герой взятия Антиохии. Силы его превосходили в несколько раз. Как сообщает Иоакимовская летопись, «ибо венгры и поляки, идущие в помощь, и от Киева еще не пришли».