Классическая драма Востока - Гуань Хань-цин - Страница 139

139

Я остановлюсь лишь тогда, когда найду господина Хоу.

Лань Тянь-шу.На северо-западе все забито войсками. Там, пожалуй, он не мог переправиться через Янцзы. Если уж искать, то на юго-востоке, на горных дорогах.

Сян-цзюнь.Так пойдемте туда, что нам мешает?

(Поет.)

Вижу горы вдали, на дорогах там пусто и темно, Вижу горы вдали, на дорогах там пусто и темно. Эта местность на гору Тяньтай похожа, и чувствую я, что давно, Еще в прежней жизни, было нам это предопределено.

Су Кунь-шэн.Раз уж твое единственное желание найти господина Хоу, а я, старик, хочу укрыться от беспорядков, то лучше всего тебе идти со мной. Только не знаю, куда же нам направиться.

Лань Тянь-шу (показывает рукой). Там, на востоке от Нанкина, в горах Цися, редко встретишь людей. Там господин Чжан Яо-син, бывший начальник императорской гвардии, должность свою оставив, старается уподобиться святым. Я как раз собираюсь навестить его, своего учителя. Почему бы вам не пойти вместе со мной? Кто знает, может быть, и посчастливится встретиться со своим суженым.

Су Кунь-шэн.Прекрасно! Прекрасно! Свяжем свои вещи и оставим город.

Каждый взваливает узел на спину, идут,

Сян-цзюнь

(поет)

Покинула "старый лагерь" — и путь мой далек. Покинула "старый лагерь" — и путь мой далек. Корень чувства, нашей любви нежный росток — Неужели исчезнут они, как исчез родного дома дымок?

Су Кунь-шэн.Впереди городские ворота. Боюсь, начнут допытываться, кто мы и откуда.

Лань Тянь-шу.Давайте скорей пролезем через эту пробоину в стене.

Сян-цзюнь.Как болят ноги, сказать невозможно!

Заключительные стихи

Сян-цзюнь

Трудно идти, не удержишь слез, что бегут по щеке.

Су Кунь-шэн

Как перекати-поле, гонимое ветром, двинулись мы налегке.

Лань Тянь-шу

В гроте горы Таоюань [225] нет походов и войн,

Сян-цзюнь

Зато два лотосовых цветка там цветут на одном черенке.

Ян Чао-гуань

Отмененный пир [226]

"Лаодань" в роли старой Лю входит, опираясь на посох.

Лю

(поет)

На мотив "Белая береза" в тональности "бэй чжунлюй"

В темной юбке служанки, с седой головою, У вельможи в довольстве живу и покое. Ясно помню те дни, когда бедным он был сиротой… А теперь он богатый такой, Знаменитый такой! Шлет ему повеленья свои государь: Пламенеют печати [227], бумага желта, как янтарь! Жалко только — давно опочила господина нашего мать, Мне ж нежданное выпало счастье — в сытой праздности век доживать…

(Говорит нараспев.)

Снегом засыпало дикую сливу, скрылись под ним цветы. Кто это выдумал, будто донесся к нам аромат весны? Ласточка носится средь деревьев, мимо узорчатых стен — Та, что когда-то жила под крышей

знатного дома Се.

Я — старая Лю, служанка во дворце сановника Коу Чжуня. Наш господин имеет самое высокое звание, и жалованье у него огромное. Только что он был первым министром, и вот уже назначен правителем области Сянчжоу. То он командует армией, то приближен ко двору, почетом окружены его супруга и наследники. Но все видят его нынешнюю знатность и богатство, и мало кто помнит, что юность он провел в сиротстве и бедности. Госпожа, его матушка, рано овдовела; храня верность долгу, она жила в одиночестве и нужде, но сумела воспитать его так, что он быстро приобрел славу. И вот сегодня он живет в роскоши, а матушка давно распрощалась с этим миром. Из всех служанок в доме лишь одна я прислуживала покойной госпоже. Памятуя об этом, господин держит меня в своем дворце, удостаивает особых милостей, так что живется мне — лучше некуда. Только я, видать, родилась под знаком Винной звезды, больше всего прочего люблю приложиться к чарочке. Так что во дворце только мое тело, а мысли гуляют в Пьяном краю. Целый день я хожу, как в чаду, ни людей, ни вещей не различаю. Поэтому во дворце все меня зовут Лю Лином в юбке. Но хватит об этом. Завтра наш господин справляет день своего рождения, все чиновники, военные и гражданские, явятся пожелать ему долголетия. Я слышала, что в этом году застолье, песни и пляски будут еще великолепнее, чем раньше. Да, можно сказать, что нам посчастливилось, — опять увидим, как толпы юношей песнями и музыкой ублажают сытых и пьяных гостей, как всеми цветами переливаются шелка на служанках и наложницах!

На мотив "Поднимаюсь на башенку"

Безмятежной чредою проходят мои года. На висках поредели пряди, но сама-то еще хоть куда! Как завижу господских детей — Словно запах почую корицы и орхидей. День-деньской я у винного чана брожу, На него в нетерпенье гляжу: Что ж не льется вино? В горле сухо давно! Надо мною смеются: "Лю Лин ты, хоть в юбке! Ты в своем ли, старуха, рассудке?"

Вбегает "фуцзин" в роли дворецкого.

Дворецкий.В доме министра даже у прислуги есть звания и чины, да я за чинами не гонюсь — мне бы не лишиться головы. Наш министр — человек проницательный и крутой, чувствую — запахло для меня немалой бедой.

Лю.Чего ты так переполошился?

Дворецкий.Ты, старая, ничего не слыхала. Как не переполошиться, когда дела мои — хуже не бывало! Задумал наш господин в день рождения роскошью всех гостей удивить, всю обстановку в доме переменить, вот и отправил меня в Су и Ян [228]разных вещей накупить. Велел привезти всяких редкостей из далеких земель и морей, искусных собрать музыкантов, чтоб стояли рядами от самых дверей. Пояса у плясуний, сказал он, пускай жемчугами сверкают, а у отроков-певчих халаты пусть золотом отливают. Ты сама посуди: как нам, слугам, не поживиться, если сам господин захотел своей щедростью отличиться! Дали мне десять тысяч серебряных звонких монет, я присел сыграть в кости — глядь, половины уж нет… Может, дело мое никогда б и не всплыло, да подручный обиделся, — мол, ему-то ни крошки не привалило. Он возьми и отправь донос самому господину, тот вспылил, — знать, придется мне подставлять свою спину. Хорошо еще, коли мне угрожает только темница, а не то, чего доброго, можно и жизни лишиться. Нянюшка, ты ведь в спальни хозяйские вхожа; попроси за меня госпожу — вдруг поможет! Если мне подсобишь хоть чуточек, в благодарность получишь узорный платочек.