Новая жизнь. Божественная комедия - Данте Алигьери - Страница 63

63

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ 1И наш отец, на небесах царящий, Не замкнутый, но первенцам своим Благоволенье прежде всех дарящий, 4Пред мощью и пред именем твоим Да склонится вся тварь, как песнью славы Мы твой сладчайший дух благодарим! 7Да снидет к нам покой твоей державы, Затем что сам найти дорогу к ней Бессилен разум самый величавый! 10Как, волею пожертвовав своей, К тебе взывают ангелы «Осанна» [785], Так на земле да будет у людей! 13Да ниспошлется нам дневная манна, [786] Без коей по суровому пути Отходит вспять идущий неустанно! 16Как то, что нам далось перенести, Прощаем мы, так наши прегрешенья И ты, не по заслугам, нам прости! 19И нашей силы, слабой для боренья, В борьбу с врагом исконным не вводи, Но охрани от козней искушенья! 22От них, великий боже, огради Не нас, укрытых сенью безопасной, А тех, кто там остался позади». 25Так, о себе и нас в мольбе всечасной, Шли тени эти и несли свой гнет, Как сонное удушие ужасный, 28Неравно бедствуя и все вперед По первой кромке медленно шагая, Пока с них тьма мирская не спадет. 31И если там о нас печаль такая, Что здесь должны сказать и сделать те, В ком с добрым корнем воля есть благая, 34Чтоб эти души, в легкой чистоте, Смыв принесенные отсюда пятна, Могли подняться к звездной высоте? 37«Скажите, — и да снидут благодатно К вам суд и милость, чтоб, раскрыв крыла, Вы вознеслись отсюда безвозвратно, — 40Где здесь тропа, которая бы шла К вершине? Если же их две иль боле, То где не так обрывиста скала? 43Идущего со мной в немалой доле Адамово наследие гнетет, И он, при всходе медлен поневоле». 46Ответ на эту речь, с которой тот, Кто был мой спутник, обратился к теням, Неясно было, от кого идет, 49Но он гласил: «Есть путь к отрадным сеням; Идите с нами вправо: там, в скале, И человек взберется по ступеням. 52Когда бы камень не давил к земле Моей строптивой шеи так сурово, Что я лицом склонился к пыльной мгле, 55На этого безвестного живого Я бы взглянул — узнать, кто он такой, И вот об этой ноше молвить слово. 58Я был латинянин; родитель мой — Тосканский граф Гульельм Альдобрандески; Могло к вам имя и дойти молвой. 61Рожден от мощных предков, в древнем блеске Из славных дел, и позабыв, что мать У всех одна, [787]заносчивый и резкий, 64Я стал людей так дерзко презирать, Что сам погиб, как это Сьена знает И знает в Кампаньятико вся чадь. [788] 67Меня, Омберто, гордость удручает Не одного; она моих родных Сгубила всех, и каждый так страдает. [789] 70И я несу мой груз, согбен и тих, Пока угодно богу, исполняя Средь мертвых то, что презрел средь живых». 73Я опустил лицо мое, внимая; Один из них, — не тот, кто речь держал, — Извившись из-под каменного края, 76Меня увидел и, узнав, позвал, С натугою стремясь вглядеться ближе В меня, который, лоб склонив, шагал. 79И я: «Да ты же Одеризи, ты же Честь Губбьо, [790]тот, кем горды мастера «Иллюминур», как говорят в Париже!» [791] 82«Нет, братец, в красках веселей игра У Франко из Болоньи, [792]— он ответил. — Ему и честь, моя прошла пора. 85А будь я жив, во мне бы он не встретил Хвалителя, наверно, и поднесь; Быть первым я всегда усердно метил. 88Здесь платят пеню за такую спесь; Не воззови я к милости Владыки, Пока грешил, — я не был бы и здесь. 91О, тщетных сил людских обман великий, Сколь малый срок вершина зелена, Когда на смену век идет не дикий! 94Кисть Чимабуэ [793]славилась одна, А ныне Джотто [794]чествуют без лести, И живопись того затемнена. 97За Гвидо новый Гвидо высшей чести Достигнул в слове; может быть, рожден И тот, кто из гнезда спугнет их вместе. [795] 100Мирской молвы многоголосый звон — Как вихрь, то слева мчащийся, то справа; Меняя путь, меняет имя он. 103В тысячелетье так же сгинет слава И тех, кто тело ветхое совлек, И тех, кто смолк, сказав «ням-ням» и «вава»; 106А перед вечным — это меньший срок, Чем если ты сравнишь мгновенье ока И то, как звездный кружится чертог. [796] 109По всей Тоскане прогремел широко Тот, кто вот там бредет, не торопясь; Теперь о нем и в Сьене нет намека, 112Где он был вождь, когда надорвалась Злость флорентийцев, гордая в те лета, [797] Потом, как шлюха, — втоптанная в грязь. 115Цвет славы — цвет травы: лучом согрета, Она линяет от того как раз, Что извлекло ее к сиянью света». 118И я ему: «Правдивый твой рассказ Смирил мне сердце, сбив нарост желаний; Но ты о ком упомянул сейчас?» 121И он в ответ: «То Провенцан Сальвани; И здесь он потому, что захотел Держать один всю Сьену в крепкой длани. 124Так он идет и свой несет удел, С тех пор как умер; вот оброк смиренный, Платимый каждым, кто был слишком смел». 127И я: «Но если дух, в одежде тленной Не каявшийся до исхода лет, Обязан ждать внизу горы блаженной, — 130Когда о нем молитвы доброй нет, — Пока срок жизни вновь не повторился, То как же этот — миновал запрет?» 133«Когда он в полной славе находился, — Ответил дух, — то он, без лишних слов, На сьенском Кампо сесть не постыдился, 136И там, чтоб друга вырвать из оков, В которых тот томился, Карлом взятый, Он каждой жилой был дрожать готов. 139Мои слова, я знаю, темноваты; И в том, что скоро ты поймешь их сам, Твои соседи будут виноваты. [798] 142За это он и не остался там». [799] вернуться

785

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ Круг первый (продолжение)

11.  «Осанна»(еврейск. — спаси, сохрани) — приветственное восклицание.

вернуться

786

13.  Дневная манна— хлеб насущный, в смысле: духовная пища, небесная благодать.

вернуться

787

62-63. Мать у всех одна— земля.

вернуться

788

66.  Вся чадь— вся дружина.

вернуться

789

58-69. Я был латинянин… — Это Омберто Альдобрандески, граф Сантафьора (Ч., VI, 111), погибший в 1259 г. при осаде сьенцами его замка Кампаньятико.

вернуться

790

79-80. Одеризи из Губбьо— прославленный в свое время миниатюрист (умер в 1299 г.).

вернуться

791

81.  «Иллюминур», как говорят в Париже— то есть миниатюра.

вернуться

792

83.  Франко из Болоньи— миниатюрист, современник Данте.

вернуться

793

94.  Чимабуэ— флорентийский живописец (умер ок. 1302 г.).

вернуться

794

95.  Джотто— знаменитый итальянский живописец (умер в 1337 г.), друг Данте.

вернуться

795

97-99. Первый Гвидо— поэт Гвидо Гвиницелли (умер в 1276 г.) (Ч., XXVI, 91 и прим.); «новый Гвидо»— Гвидо Кавальканти (умер в 1300 г.), друг Данте (см. А., X, 58–72; 109–111).

вернуться

796

108.  Звездный кружится чертог. — По Данте («Пир», II, 14 [15]), движение звездного неба с запада на восток равно одному градусу в сто лет.

вернуться

797

109-113. По всей Тоскане прогремел. — Провенцан Сальвани (см. ст. 121), вождь тосканских гибеллинов, стоявший во главе Сьенской республики, «когда надорвалась злость»флорентийских гвельфов, разбитых при Монтаперти в 1260 г. В 1269 г. при Колле ди Вальдельса, где флорентийцы в свой черед разгромили сьенцев, он был взят в плен и обезглавлен, а сьенские гвельфы, вернувшись к власти, снесли его дома.

вернуться

798

139-141. Данте поймет, что значит: «Он каждой жилой был дрожать готов»(ст. 138), когда его «соседи», флорентийцы, вынудят его прибегать в изгнании к чужой помощи (ср. Р., XVII, 58–60).

вернуться

799

133-142. Когда один из друзей Провенцана Сальвани был взят в плен Карлом I Анжуйским и тот потребовал за него огромный выкуп, угрожая казнью пленника, гордый Сальвани сел на Кампо, главной площади Сьены, и смиренно просил горожан помочь ему собрать требуемые деньги. Пленник был выкуплен. За этот свой поступок Провенцан «и не остался там», то есть у подножия горы Чистилища.