Стихотворения Поэмы Шотландские баллады - Бёрнс Роберт - Страница 26

26

Веселые нищие [25]

Кантата

Когда, бесцветна и мертва, Летит последняя листва, Опалена зимой, И новорожденный мороз Кусает тех, кто гол и бос, И гонит их домой,— В такие дни толпа бродяг Перед зарей вечерней Отдаст лохмотья за очаг В какой-нибудь таверне. За кружками С подружками Они пред очагом Горланят, Барабанят, И все дрожит кругом. В мундире, сшитом из заплат, У очага сидел солдат В ремнях, с походным ранцем. Пред ним любовница была, От хмеля, ласки и тепла Пылавшая румянцем. Не помня горя и забот, Ласкал он побирушку, А та к нему тянула рот, Как нищенскую кружку. И чокались И чмокались Сто раз они подряд, Пока хмельную песню Не затянул солдат. Песня Я воспитан был в строю, а испытан я в бою, Украшает грудь мою много ран. Этот шрам получен в драке, а другой в лихой атаке В ночь, когда гремел во мраке барабан. Я учиться начал рано — у Абрамова кургана. В этой битве пал мой капитан. И учился я не в школе, а в широком ратном поле, Где кололи мы врагов под барабан. Пусть я отдал за науку ногу правую и руку,— Вы узнаете по стуку мой чурбан. Если в бой пойдет пехота под командой Элиота, Я пойду на костылях под барабан. Одноногий и убогий, я ночую у дороги В дождь и стужу, в бурю и туман. Но при мне мой ранец, фляжка, а со мной моя милашка, Как в те дни, когда я шел под барабан. Пусть башка моя седа, амуниция худа И постелью служит мне бурьян,— Выпью кружку и другую, поцелую дорогую И пойду на всех чертей под барабан! Речитатив Солдат умолк. И грянул хор, И дрогнул потолок. Две крысы, выглянув из нор, Пустились наутек. Скрипач бродячий крикнул: «Бис! Ты спой еще разок!» Но заглушил его и крыс Осипший голосок. Песня Девицей была я, — не помню когда,— И люблю молодежь, хоть не так молода. Мать в драгунском полку погостила когда-то. Оттого-то я жить не могу без солдата! Был первый мой друг весельчак и буян. Он только и знал, что стучал в барабан. Парень был он лихой, крепконогий, усатый. Что таить!.. Я влюбилась в красавца солдата. Соблазнил меня добрый седой капеллан На стихарь променять полковой барабан. Он душой рисковал, — в том любовь виновата,— Я же телом своим. И ушла от солдата. Но не весело жить со святым стариком. Скоро стал моим мужем весь полк целиком — От трубы до капрала, известного хвата. Приласкать я готова любого солдата. После мира пошла я с клюкой и сумой. Мой дружок отставной повстречался со мной. Тот же красный мундир — на заплате заплата. То-то рада была я увидеть солдата! Хоть живу я на свете бог весть как давно, Вместе с вами пою, попиваю вино. И пока моя кружка в ладонях зажата, Буду пить за тебя, мой герой, — за солдата! Речитатив В углу сидел базарный шут. К соседке воспылав любовью, Не разбирал он, что поют, И только пил ее здоровье. Но вот, разгорячен вином Или соседкой разогретый, Поставив кружку кверху дном, Он прохрипел свои куплеты. Песня Мудрец от похмелья глупеет, а плут Шутом выступает на сессии. Но разве сравнится неопытный шут Со мной — дураком по профессии! Мне бабушка в детстве купила букварь. Учился я грамоте в школах, И все ж дураком я остался, как встарь, Ведь олух — до старости олух. Вино из бочонка тянул я взасос, Гонял за соседскою дочкой. Но сам я подрос — и бочонок подрос И стал здоровенного бочкой! За пьянство меня среди белого дня Связали и ввергли в темницу, А в церкви за то осудили меня, Что я опрокинул девицу. Я — клоун бродячий, жонглер, акробат, Умею плясать на канате. Но в Лондоне есть у меня, говорят, Счастливый соперник в палате! А наш проповедник! Какую подчас С амвона он корчит гримасу! Клянусь вам, он хлеб отбивает у нас, Хотя облачается в рясу. Недаром ношу я дурацкий колпак — Меня он и кормит и поит. А кто для себя — и бесплатно — дурак, Тот очень немногого стoит!.. вернуться

25

Веселые нищие— Знаменитая кантата не была напечатана при жизни Бернса. Но после смерти поэта нашлось несколько списков, посланных друзьям и тщательно спрятанных ими.

Впервые кантата увидела свет в 1798 году в лубочном издании. Бернс вообще небрежно относился к своим рукописям; так, например, некоторые его стихи были написаны карандашом на оберточной бумаге. Многие черновики Бернса до нас не дошли, так как он часто писал их на грифельной доске.