Одержимые - Хайтманн Таня - Страница 36

Блуждающий взгляд мужчины ненадолго остановился на Леа, и она увидела в нем что-то безудержное, что шокировало ее до глубины души. Она поспешно опустила глаза и придвинулась ближе к Адаму.

Очевидно, взгляд, вызвавший у Леа такую растерянность, не ускользнул и от Адама. Он тут же напрягся, и его осанка выдавала, что ему так и хочется бросить честный вызов этому провокатору. Адам мог сколько угодно сопротивляться демону, но когда речь шла о том, чтобы помериться силами с соответствующим противником, человек и демон одинаково страстно жаждали крови. Похоже было, что вышедшая из-под контроля битва с Трусс не произвела на Адама особого впечатления.

Эта реакция обеспокоила Леа, и сердце едва не остановилось от волнения. Только тогда Адам осознал свою ответственность в качестве сопровождающего. Он погладил ее по плечу, но быстро, словно обжегшись, убрал руку.

— Это Макавити, — приглушенным голосом произнес он. — Подходящая противоположность для Пи — очень однозначен в своих проявлениях… Крайне агрессивен. Сложно сказать, кто из них двоих более опасен.

Леа не ответила. Иначе ей пришлось бы обратить его внимание на то, что этот Макавити был не единственным существом в комнате, с трудом контролировавшим свое желание подраться.

Когда она снова подняла взгляд, ужасный мужчина исчез, а вместе с ним и опасность, витавшая в воздухе, словно парализующие чары.

Заметив их, Пи направился к ним с улыбкой на лице, неприятным образом напомнившей Леа улыбку кота из «Алисы в Стране чудес». Поэтому ее вполне устроило, что Пи скользнул на сторону Адама и завел с ним разговор, не обращая на нее никакого внимания.

Хотя Пи уже после нескольких произнесенных шепотом фраз убежал по каким-то своим делам, Леа шла рядом с Адамом незамеченная еще в течение получаса. Все попытки вызвать у него какую бы то ни было реакцию разбивались о его великолепно смазанные защитные механизмы: его уши автоматически включались на пропуск информации, когда она начинала громко рассуждать о той или иной фотографии, а взгляд ни разу не дал возможности поймать его. Он постоянно держался на некотором расстоянии и так ловко уходил даже от ее робких попыток коснуться его руки или плеча, что она уже начала отчаиваться. Наконец она приняла решение сохранить хотя бы остатки гордости. Но когда она собралась уходить, Адам молниеносно обхватил ее рукой за талию и притянул к себе.

— Ты пока еще не можешь уйти, — тихо произнес он, и она не знала, что скрывается в его голосе — угроза или все-таки просьба?

Леа поразмыслила над тем, не стоит ли воспользоваться возможностью и вовлечь его в спор, но остановилась: она опасалась, что выдаст свое настроение больше, чем ей бы того хотелось. За последние дни ей пришлось признаться себе, что Адама ей не хватает. Его отсутствие мучило ее больше, чем раненая гордость.

Ее молчание привлекло внимание Адама, словно он только тогда осознал ее присутствие, когда она решила от него сбежать.

— Леа, — шепотом произнес он таким образом, будто выговаривал название любимого лакомства — беззаветно, но словно слегка забавляясь.

Адам мягко коснулся ее подбородка, заставив посмотреть ему в лицо. И ее тут же захватили эти темно-зеленые глаза. Ее тело моментально расслабилось, все мысли о побеге внезапно улетучились. Она могла бы стоять так перед ним целую вечность, полностью поглощенная разглядыванием его прекрасного лица.

Чей-то вздох вернул Леа к действительности. Кто это только что вздыхал? Уж точно не она сама. Смущенно поднесла руку ко рту, оцепенение спало.

— Это нечестно, — выдавила она из себя. — Не нужно гипнотизировать меня, чтобы я осталась. Вполне достаточно было бы вежливой просьбы!

Губы Адама искривились в усмешке.

— К сожалению, на это у меня нет времени. Мне даже придется покинуть тебя на миг.

— Ты ведь не собираешься последовать за этим Макавити?

— Нет, — ответил Адам и рассмеялся. — Его я оставлю на потом. Но Пи хотел бы представить меня некоторым людям, а ты… — он легонько щелкнул ее по носу, словно капризную кошку, — ты подождешь меня здесь, хорошо? Меган тем временем составит тебе компанию.

— Меган? Надеюсь, ты шутишь!

Но Леа уже не могла высказать свое раздражение, потому что Адам подал знак своей «правой руке», до сих пор державшейся позади. Меган тут же присоединилась к Леа и протянула ей, словно веточку мира, бокал шампанского. Адам воспользовался сердитой неподвижностью Леа, чтобы исчезнуть в толпе.

Хотя Меган улыбнулась ей вынужденной улыбкой, Леа была уверена в том, что на самом деле эта женщина только и ждет доказательств того, что Леа не достойна находиться рядом с Адамом. Но этого удовольствия Леа ей не доставит. Лучше будет стоять столбом и стараться не дышать, в то время как пряди волос будут щекотать уголки ее рта.

— Интересная выставка. — Меган пыталась завязать разговор. При этом у нее было такое лицо, будто она вынуждена сказать что-нибудь приятное по поводу пары сопляков, только что показавших ей язык.

— Прежде чем я всерьез смогу поболтать с вами об искусстве, вы должны будете принести мне еще парочку, — недовольно ответила Леа, протягивая ей пустой бокал. Меган удалилась на негнущихся ногах, и Леа не смогла удержаться от комментария:

— При столь замечательно развитой пасти, вообще-то, нужно было бы и хвостом вилять.

Вздрогнувшие плечи Меган показали, насколько сильно задели слова Леа, но она, тем не менее, пошла к официанту, чтобы принести еще один бокал шампанского.

После перепалки Леа рассердилась сама на себя: вместо того чтобы выместить свою депрессию собственно на Адаме, она ведет эту жалкую войну с его помощницей. Она глубоко вздохнула, и ей стало легче. К сожалению, Меган после возвращения осталась невосприимчива к жестам примирения. Слабые попытки Леа завязать разговор разбивались об односложные ответы. Даже комплимент по поводу элегантного брючного костюма вызвал только взгляд, ясно давший понять ей, что Меган думает по поводу ее вкуса. «Тупая рабыня, — обиженно подумала Леа. — Ну, тогда давай помолчим».

Когда Адам наконец вернулся, игривое выражение исчезло с его лица. Леа в буквальном смысле ощутила разверзшуюся между ними пропасть. Он еще несколько минут постоял рядом с ней, погруженный в свои мысли, а затем, коротко попрощавшись, отпустил. Она даже не предприняла попытки каким-либо образом прикоснуться к нему, а просто ушла с выставки — задетая непреодолимой холодностью, исходившей от него. На улице Меган отвела ее к лимузину, и Леа даже не поняла, развлекает ли ее то, каким образом Адам отправил ее прочь, или нет.

Придя домой, Леа некоторое время неподвижно стояла перед зеркалом, разглядывая себя, словно чужую. Возможно, сравнение это было вполне оправдано, потому что она не хотела бы иметь ничего общего с женщиной, подавленно и обиженно смотревшей на нее.

Несколько дней спустя состоялся ужин с группой людей, состязавшихся за внимание Адама и оживленно перебивавших друг друга. Впоследствии Леа при всем желании не могла вспомнить ни одной детали прошедшего ужина.