Одержимые - Хайтманн Таня - Страница 44

— В каком? — спросила Леа. Теперь ей уже не удавалось скрыть напряжение в голосе.

Надин долго и внимательно глядела на нее, затем продолжила:

— Похоже на то, что твой Адам очень интересуется работой генетического центра «ФениКС». Очень секретная организация, финансируемая большей частью из частных источников. Добрый Адам на протяжении последних недель занимается тем, что пытается пробить собственную дорогу в круги, приближенные к правлению «ФениКС». Это клика вокруг заносчивого ван Вайнхууса… Что все это может означать? Пи хочет клонировать себя и строить другие империи в других городах?

Опустошенная Леа покачала головой.

— Я не знаю.

15

Леа пришлось взять себя в руки, чтобы не теребить нитку, выдернувшуюся из парки и притягивавшую ее, как священный Грааль — крестоносцев. Она храбро сжала зубы. Наверняка нитка выдернется, если потянуть посильнее…

«Прекрати», — прикрикнула она на себя. Сегодня нельзя давать слабину перед врагом, и не важно, чего тебе будет стоить это усилие. Она — сама сдержанность во плоти, спокойная и уверенная. Нужно только еще взять под контроль глаза, поминутно бегавшие от этой чертовой нитки к двери, в которую, как она надеялась, вот-вот должен был войти Адам.

Не то чтобы Леа очень хотелось его увидеть. В конце концов, она еще не простила ему ту сцену, которую он устроил ей из-за белья. Но гораздо сильнее злилась она на него за то, что он так посмеялся над ее яростью. Хотя письмо и оказало смягчающее действие, которое, однако, ослабевало с каждым днем ожидания. При этом она ни в коем случае не собиралась высказывать Адаму свою обиду. План битвы заключался в том, чтобы относиться к нему холодно до тех пор, пока он не станет молить о прощении. Впрочем, Леа представляла себе их воссоединение иначе: вместо того чтобы предстать перед ней с букетом роз, Адам уже довольно долго просто мариновал ее ожиданием.

Меган поймала ее по дороге на базар и отвезла на виллу к Пи. Безо всяких комментариев она отвела Леа в эту своего рода гостиную в передней части дома-кубика и кивком головы указала на обтянутый темно-серой кожей диван, а затем отошла к окну.

С тех пор Леа избегала расспрашивать Меган о том, что будет; женщины постепенно перешли к тому, что перестали разговаривать друг с другом. Леа не собиралась сдаваться первой только потому, что испытывала нетерпение. Они с Меган с самого начала терпеть друг друга не могли. Кроме того, за все время знакомства они нанесли друг другу несколько хороших ударов ниже пояса — из этого дружбе никогда не вырасти.

Меган стояла, скрестив руки за спиной, и смотрела в сад, окутанный мягким светом опускающихся сумерек. Леа воспользовалась возможностью и принялась изучать прическу Меган: высоко зачесанные волосы так плотно прилегали к голове, что могли, кого угодно, привести в отчаяние. Ни одна непокорная волосинка не выбивалась. Леа уже несколько раз пыталась скопировать эту прическу, но всякий раз терпела неудачу. Мгновение она размышляла над тем, чтобы недолго думая расспросить Меган об этой тайне, но запнулась, и комплимент остался невысказанным.

«Никакой болтовни со злобной собачкой Адама, которая, вероятно, умеет только кусаться», — напомнила она себе и вновь устремила взгляд на непокорную ниточку, торчавшую из парки.

Ее мысли невольно вернулись к той теме, которая занимала ее все дни напролет: Адам.

Пока она пыталась подавить растущее волнение, пальцы невольно ухватились за висящую ниточку. Несмотря на все усилия, она не поддавалась.

Леа огорченно вздохнула. Совершенно не получалось сидеть спокойно и производить на Меган впечатление своей небрежной позой. Виновато в этом было покалывание от предвкушения, словно сетью под напряжением раскинувшееся у нее между бедрами. Леа догадывалась, что по этой сети ударит мощный заряд тока в тот самый миг, когда в дверь войдет Адам. Она не сможет помешать тому, что ее тело опять выдаст ее, проболтавшись о ее огромной готовности.

Чтобы отвлечься, Леа принялась оглядываться по сторонам: напротив дивана, на котором она сидела, стоял диванчик в стиле рококо, на котором было мало места даже для двоих. Между ними стоял столик из плексигласа, назначение которого заключалось в том, чтобы представлять собой наиболее декоративный пьедестал для скульптуры. Леа уже достаточно успела насладиться этой скульптурой, поскольку минуты казались здесь часами. Во всем доме было тихо, словно в склепе.

Пока Леа размышляла над тем, не сделать ли замечание по поводу добровольно избранной Меган доли комнатной собачки и вызвать небольшую ссору, до ее слуха внезапно донесся крик. Он был едва слышным, как будто доносился издалека или сквозь очень толстые стены. Она нерешительно взглянула на Меган, но та даже не шелохнулась. Леа уже подумала было, что ошиблась, когда крик раздался снова. Теперь она была уверена в том, что слышала его, но не могла понять, кричит ли кто-то от страха или от удовольствия.

Господи, Боже мой, да об этом совершенно не нужно задумываться! В конце концов, она ведь хорошо знает, каким неаппетитным хобби увлекается хозяин этого дома. Пора идти, и плевать на Адама. Она не станет — послушно, как ягненок, — ждать, пока Пи отправится на ночную охоту или Меган вдруг сообщит, что Адам скоро закончит ужинать и придет.

Леа поспешно вскочила на ноги, и в тот же миг двери распахнулись, и в комнату вошел Пи. Он смотрел прямо в широко раскрытые от ужаса глаза Леа. Нежно изогнутые губы Пи растянулись в улыбке, которая могла бы принадлежать ангелу. Но Леа видела демоническую рожу, скрывавшуюся под маской. И тем не менее — или как раз поэтому — она не решилась бросить невысказанный вызов и вновь опустилась на диван.

Пи закрывал за собой дверь, а Меган тем временем, наконец прекратила притворяться камнем. Впрочем, только затем, чтобы поторопиться исчезнуть в боковом проеме, через который они с Леа вошли. Она просто исчезла, чтобы не было свидетелей предстоящей кровавой бани. У Леа сжалось горло. Это не похоже на Меган — просто взять и бросить ненавистную конкурентку на произвол судьбы.

Пи приблизился шагом, напоминавшим семенящую походку гейши, и опустился на диванчик в стиле рококо. Прежде чем это хрупкое существо успело подтянуть под себя босые ноги, Леа мельком увидела черный лак на ногтях. Сидящий со скрещенными ногами, с прямой, словно свеча, спиной, с покорно сложенными на коленях руками, безо всякого выражения на лице Пи в буквальном смысле слова предлагал рассмотреть себя.

Леа жадно приняла предложение, потому что, несмотря на страх перед этим кажущимся таким хрупким существом, ее снедало любопытство. Она пристально всматривалась в овальное лицо с неестественно гладкой кожей. Хотя, если верить проведенным Надин исследованиям, Пи должен был быть невероятно стар, на его теле не отражалось ни следа прожитых лет. Наоборот, казалось, что время постепенно стирало все то своеобразие, которое обычно присуще человеку. Перед ней была только оболочка, притворявшаяся человеком. Леа ужаснулась, потому что в присутствии Адама такая мысль никогда не приходила ей в голову. Адам был мужчиной, в котором поселилось инородное тело, причинявшее ему боль, словно заноза. Пи, напротив, не прилагал ни малейших усилий к тому, чтобы убедительно имитировать человеческое существование.