Одержимые - Хайтманн Таня - Страница 87

— Лезь, пожалуйста, наверх. — Адам встал на колени рядом с головой Каррьера и обхватил его лицо обеими руками. — А я сейчас догоню тебя.

В отчаянии Леа сжала губы, чтобы помешать пролиться водопаду слов, который с силой рвался наружу. Все в ней хотело застыть рядом с Адамом, но все же она выполнила его желание. Каждый шаг вызывал небольшой обвал камней, а когда она наконец добралась до не задетой разрушением части потолка, с нее ручьями стекал пот. Она жадно вдохнула воздух и тут же пожалела об этом: над потолком воздух был прохладный и какой-то неприятно густой — он в самом буквальном смысле слова склеивал легкие.

Осторожно вытянув руку, она коснулась массивного свода пещеры. Так близко! А что, если где-то там, в темноте, он опускается настолько низко, что прохода нет? Мысли Леа невольно вернулись к быстро поднимающейся воде в камере у нее под ногами. Если отвалится еще кусок скалы, и еще кусок…

Она машинально посмотрела вниз, на Адама, все еще сидевшего рядом с профессором.

— Адам, — сказала она скорее себе самой, чем ему. Но он поднял глаза, и по дрожи его плеч она поняла, что он очень хочет последовать за ней.

Словно услышав ее невольный зов, Каррьер открыл глаза. Очень медленно, словно поднимался занавес. Даже издалека, в слабом сумеречном свете Леа увидела, кто все еще стоял там, на сцене. Обеспокоенное лицо Адама свидетельствовало о том, что он тоже узнал демона.

— Только посмей! — зашипел на него демон, и это прозвучало как древний, всегда успешный приказ.

Губы Адама дрогнули, глаза сузились в щелочки. Он опустил одно колено на плечо Каррьера и прижал его к камням. Потом усилил хватку вокруг головы и одним усилием воли свернул ее набок.

Услышав, как хрустнула шея, Леа зажала ладошками рот. Зубами она прокусила губы и уже в следующий миг почувствовала во рту вкус крови.

Не колеблясь, Адам бросил тело Этьена Каррьера в воду. Там оно закачалось лицом вниз, медленно вращаясь вокруг своей оси, словно листок на поверхности озера. Пока Адам карабкался по остаткам потолка, рассыпавшегося в пыль под его ногами, Леа сглотнула изо всех сил и до боли напрягла челюсти. Когда Адам, пригнувшись, пролез мимо нее, он слегка задел девушку плечом — этого оказалось достаточно, чтобы вывести ее из оцепенения.

30

Свод пещеры действительно опасно низко опускался в некоторых местах, так что их пришлось обходить и рассчитывать обход. Часть пути они проделали ползком на животе, а скальные выступы почти касались их волос, впивались в тела и царапали кожу. И все это происходило в полнейшей темноте.

Леа то и дело протягивала вперед руку, чтобы не потерять Адама. Она настолько сильно сконцентрировалась на звуке его дыхания, ставшем ее путеводной нитью, что все меньше и меньше обращала внимание на опасные для жизни ситуации. В ее голове не осталось места для мыслей, кроме легких звуковых колебаний, вызванных тем, что грудь Адама поднималась и опускалась.

Она отказывалась думать о том, удастся ли Этьену Каррьеру когда-либо выбраться из своей подводной клетки. Время от времени на пути встречались дыры в полу, точнее, в потолке, но она гнала прочь всяческие мысли о том, что там, внизу, может кто-то таиться или тоже отправился в путь. Не было места и для мыслей о том, каким образом они вообще выберутся наружу — потому что нигде не было путей для бегства. Ей даже не хотелось знать, ориентируется ли Адам вообще в этом абсолютном мраке.

Оглядываясь назад, Леа не смогла бы сказать, сколько времени они так ползли. Но когда ее глаз коснулся сумеречный свет, появился ответ, по меньшей мере, на три вопроса: Адам оказался отличнейшим следопытом. И они выбрались из надпотолочного пространства в том самом месте, где входили в кабинет: на развилке двух туннелей. Адам первым перебрался через сломанную кладку, затем помог спуститься Леа.

Девушка не смогла вовремя сдержать негромкий крик, когда ее ноги по щиколотку погрузились в ледяную воду. Ее нервы моментально включились, она ощутила болезненный порез между лопатками и едва не вскрикнула во второй раз.

— Я не знаю дороги к гаражу. — Она еще не закончила говорить, а уже рассердилась сама на себя за жалкие нотки в голосе. Какая польза теперь от самоуничижения? Путь закрыт, нет никакого смысла бегать по лабиринту коридоров и ждать, когда вода поглотит их.

К ее немалому удивлению, Адам не судил себя даже приблизительно настолько строго, как она. Он молча обнял ее, и девушка погрузилась в утешительное тепло. Через какое-то время она услышала голос у виска:

— Судя по всему, нам, по крайней мере, не нужно думать о существах, сидящих там, в кунсткамере: кто-то забаррикадировал входную дверь снаружи и разбил дисплей. Так что в качестве выхода нам остается только вертикальная шахта.

Леа слегка отстранилась от Адама и изучающе взглянула ему в лицо. К своему огромному облегчению, она не обнаружила на нем ни следа ярости или желания мстить, только печаль. И почти мимоходом она отметила, что он — несмотря на все напряжение последних часов — выглядит просто прекрасно. Только пара ранок вокруг глаз и лопнувшая нижняя губа свидетельствовали о стычке с Этьеном Каррьером.

Абсурдность того, что жизнь не может нанести вреда красоте ее любимого, вызвала у Леа улыбку облегчения. Но уже в следующий миг она заметила и кое-что другое: проба сил, которую он выдержал в камере профессора, словно пеленой затянула его лицо. События не могли ничего сделать с его внешностью, но девушка понимала, что они затронули суть Адама. Этого знания было ей достаточно.

Держась за руки, они вошли в туннель, где царил полумрак. С каждым шагом вода все прибывала и прибывала. Они прошли совсем немного, когда очередной глухой толчок землетрясения заставил подземную империю содрогнуться. Они резко остановились, потому что и без того слабый свет погас совсем. Начались повторные толчки, с потолка посыпались обломки камней. Просто чудом никто из них не пострадал. Они получили всего лишь по парочке новых ссадин и синяков — Адам немногим больше, чем Леа, потому что в последний миг, защищая девушку, склонился над ней.

Когда, наконец, включилось аварийное освещение, он произнес совершенно лишнюю фразу:

— Это все очень нехорошо.

Потому что она почувствовала то же самое: клич триумфа освобожденной мощи. Что бы из экспозиции Коллекционера ни было еще в состоянии дышать, теперь оно оказалось на свободе. Внезапно Леа захотелось, чтобы входная дверь была не только забаррикадирована, но и, кроме того, погребена под каменным обвалом.

— И как ты можешь противиться демону? — спросила она у Адама, который, все еще, защищая, обнимал ее. Тот улыбнулся. Своей кривой улыбкой, принадлежавшей ему одному.

— Предложение демона не такое заманчивое, как твое.

— Мое предложение? — неуверенно переспросила она.

— М-м-м. — Он пресек попытку немного увеличить расстояние между ними, еще крепче прижав ее к себе. — Твое предложение тогда, в пещере, когда ты так соблазнительно извивалась подо мной… Никогда еще со времен своего перевоплощения я не чувствовал себя настолько человеком. Похоже на то, что я оказался первым, кто противопоставил демону грехопадение. Разве не в том самый большой грех, чтобы отвернуться от своей Божественности? — Он негромко рассмеялся и игриво провел рукой по ее спине. — Может, стоит теперь называть тебя Евой…