Все семь волн - Глаттауэр Даниэль - Страница 10

Пока!

На следующий вечер

Тема:Бернард

Мне очень жаль, Эмми, но я должен еще раз вернуться к твоим словам (и к словам твоих Трех Порций Виски). И я спрашиваю тебя, совершенно серьезно, без всякого юмора, в полном соответствии со своей занудной натурой: зачем мне «проявлять интерес» к твоей внешности? Зачем я должен следовать за тобой дальше мейл-бокса или середины ярко освещенного, контролируемого десятками глаз столика кафе? Неужели ты хочешь, чтобы я влюбился в тебя еще и «телесно» (или «либидно», как выражается Виски)? Зачем тебе это? Этого я не понимаю, ты должна мне это объяснить. И вообще, тебе пора кое-что объяснить мне, дорогая моя. За кофе ты опять элегантно «вывернулась». Ты уже несколько месяцев — с самого Бостона — старательно игнорируешь эту тему. Но теперь я хочу знать это. Да, я действительно хочу это знать. Восклицательный знак, восклицательный знак, восклицательный знак, восклицательный знак.

Вот мой список вопросов номер один: Как выглядят твои отношения с Бернардом? Как ты себя с ним чувствуешь? Как дети? Как ты живешь? Список вопросов номер два: Почему после Бостона ты опять пошла на контакт со мной? Что ты сегодня думаешь по поводу обстоятельств, приведших к нашей электронно-почтовой разлуке? Как ты смогла простить Бернарда? Как ты смогла простить меня? Список вопросов номер три: Чего тебе недостает? Что я могу для тебя сделать? Какие у тебя планы относительно меня? Чем я должен быть для тебя? Как должны развиваться наши отношения? Должны ли они вообще развиваться? В какую сторону? Скажи мне: В КАКУЮ СТОРОНУ? Не торопись с ответами, можешь спокойно подумать пару дней — чего-чего, а времени у нас с тобой больше чем достаточно.

Приятного вечера,

Лео

Через пять часов

Тема:Впечатления и отпечатки

Еще несколько слов по поводу моего отсутствующего или нераспознаваемого «интереса к твоей внешности», дорогая Эмми. Передай своим бывшим и будущим Порциям Виски следующее: ты мне нравишься. Я говорю это с 0,0 промилле алкоголя в крови. Смотреть на тебя — наслаждение. Ты необыкновенно красива. И я, к счастью, в любой момент могу полюбоваться тобой. У меня есть не только множественные впечатления от тебя, у меня есть еще и твой «отпечаток». У меня есть точка соприкосновения с тобой — на моей ладони. И я могу тебя в ней рассматривать. Я могу даже погладить тебя.

Спокойной ночи!

Через три минуты

RE:

На свой вопрос: «Что я могу для тебя сделать?» — ты только что сам ответил. Гладь свою точку соприкосновения со мной. Милый!

Через минуту

RE:

Я это и делаю. Но я делаю это не для тебя, а для себя. Потому что эту точку могу почувствовать только я, она моя. Милая!

Через пятьдесят секунд

RE:

Ты ошибаешься, милый! Точка соприкосновения всегда предполагает двоих:

1. Того, к кому прикасаются.

2. Того, кто прикасается.

Спокойной ночи!

Через три дня

Тема:Список вопросов номер один

Фионе скоро исполнится восемнадцать. В следующем году она заканчивает школу. Я теперь говорю с ней только по-английски и по-французски, чтобы она тренировалась. Поэтому она вообще перестала со мной говорить. Она хочет стать стюардессой или пианисткой. Я посоветовала ей компромиссный вариант: авиапианистка, летающая пианистка. Отсутствие конкурентов обеспечено. Она очень хорошенькая, стройная, среднего роста, у нее светлые волосы, очень светлая кожа и веснушки, как у ее матери. Она уже полгода «ходит» с Грегором. «Ходить» с Грегором означает, что любую особу мужского или женского пола, с которой она где-то болтается по ночам, зовут Грегор. Официально она каждую ночь проводит у него. Вот только он, бедняга, ничего об этом не знает и ничего с этого не имеет. «Чем вы с ним занимаетесь?» — спрашиваю я. Она улыбается самой непристойной улыбкой, на какую только способна. Намеки на секс — самый удобный выход для тинейджеров, которые не горят желанием отчитываться перед взрослыми. Фиона может не утруждать себя объяснениями. Все объясняется само собой. Единственное, что от нее требуют, это терпеливо выслушать — в рамках полового воспитания — несколько монологов о противозачаточных мерах.

Йонасу четырнадцать лет. Он еще ребенок. Очень чувствительный и привязчивый. Ему не хватает матери, и поэтому я ему очень нужна. Он самоотверженно, не жалея сил и энергии, «укрепляет» нашу семью. И этой энергии ему потом не хватает в школе. Он чуть ли не каждый день спрашивает меня, люблю ли я его отца. Лео, ты не представляешь себе, как он при этом на меня смотрит. Для него нет ничего прекраснее, чем видеть нас счастливыми и чувствовать себя средоточием нашего союза. Иногда он буквально подталкивает меня в объятия своего отца. Он стремится любой ценой сблизить нас. Он чувствует, что мы медленно отдаляемся друг от друга.

Бернард… Ах, Бернард! Что тебе сказать, Лео? Да и надо ли что-то говорить тебе об этом — именно тебе?.. Мне даже самой себе тяжело признаваться в том, что наши отношения стали прохладнее. Это уже не потребность сердца, это уже чистая повинность, требование рассудка. Мне абсолютно не в чем его упрекнуть. К сожалению. Он никогда не дает повода для осуждения. Это добрейший и самоотверженнейший человек из всех, кого я знаю. Он мне нравится. Я уважаю его честность. Я ценю его чуткость. Я восхищаюсь его спокойствием и умом. Но «настоящей любовью» это уже не назовешь. Может, это никогда и не было любовью. Но мы так радовались, разыгрывая ее, изображая ее друг перед другом, поощряя в этом друг друга, демонстрируя ее детям, чтобы дать им ощущение покоя и защищенности. За двенадцать лет изнурительного сценического труда мы устали от наших ролей идеальных партнеров.

Бернард — музыкант. Он любит гармонию. Гармония ему необходима. Он живет гармонией. Мы оба живем ею. Я сама решила стать частью этого целого. Если я перестану ею быть, рухнет все, что мы создали. Бернард с детьми уже однажды пережили такое крушение. Это не должно повториться. Я не могу причинить им такое зло. Я не могу причинить себетакое зло. Я никогда бы себе этого не простила. Ты понимаешь меня?

Через день

Тема:Лео?

Привет, милый!

Ты что, утратил дар речи? Или ты терпеливо ждешь второй и третьей части моей семейной саги?

Через пять минут

RE:

Ты говорила с ним об этом, Эмми?

Через шесть минут

RE:

Нет, Лео, я с ним об этом молчу. Это еще больше усиливает эффект. Мы оба прекрасно знаем, что происходит. Мы пытаемся сделать все, что в этой ситуации можно сделать. Лео, поверь мне, я не настолько несчастна, как это тебе могло показаться. Я свыклась со своим «корсетом». Он поддерживает и защищает меня. Мне нужно только следить, чтобы в один прекрасный день я не задохнулась от недостатка кислорода.

Через три минуты

RE:

Эмми, тебе тридцать пять!

Через пять минут

RE:

Тридцать пять с половиной. А Бернарду сорок девять. Фионе семнадцать. Йонасу четырнадцать. Лео Лайке тридцать семь. Гектору, бульдогу фрау Крэмер, — девять. А Васильеву, морской черепахе Вайсенбахеров? Надо будет спросить. Напомни мне, пожалуйста, Лео!

Но что ты этим хочешь сказать? Что я в свои тридцать пять лет еще слишком молода, чтобы быть последовательной? Что я слишком молода, чтобы и дальше нести ответственность? Что я слишком молода, чтобы осознавать размер своего долга перед собой и своими близкими, чтобы знать, с чем мне необходимо смириться, чтобы сохранить верность себе самой?