Последний койот - Коннелли Майкл - Страница 88

– По-моему, врач говорил – восемнадцать...

– Он также сказал, что тебя несколько дней будут мучить головные боли. Возможны также кровоподтеки в области глаз. Короче говоря, все не так страшно, как выглядит со стороны.

– Хорошо все-таки, что вам удалось получить хоть какую-то информацию от врача. Мне он сообщил лишь о числе швов. Со мной все больше медсестры общаются.

– Врач сейчас придет. Наверное, он ждал, когда ты окончательно очухаешься. Отойдешь, так сказать, от...

– От чего?

– Ты, Гарри, был малость не в себе, когда мы тебя обнаружили. Может, не стоит говорить об этом сейчас? Лучше подождать. Ты перенес серьезную травму и должен отлежаться...

– Я в норме. И хочу говорить. Вы были на месте событий в парке Ла-Брю?

– Да, я там был. И сейчас, и когда нам переадресовали звонок из Маунт-Олимпус. Кстати, у меня в машине твой портфель. Ведь ты там его оставил, не так ли? У Конклина?

Босх хотел было кивнуть, но замер, поскольку даже такое движение вызывало у него головокружение.

– Очень хорошо, – сказал он. – Там есть одна вещь, которую я хотел бы сохранить.

– Фотография?

– Вы что, уже просмотрели содержимое портфеля?

– Босх! Ты, должно быть, и в самом деле не в себе! Он был обнаружен на месте преступления.

– Ох! Я совсем забыл. Извините...

Сейчас Босх готов был согласиться с чем угодно. Он безмерно устал от борьбы и споров.

– Наши ребята, побывавшие на месте преступления на холме, уже сообщили мне, что там произошло. По крайней мере изложили рабочую версию, основанную на свидетельских показаниях и выводах судебного эксперта. Не совсем ясно, однако, как тебя занесло на гору... Так что подумай хорошенько: ты сейчас будешь отвечать на мои вопросы или, быть может, подождем до завтра?

Босх помолчал, пытаясь собрать воедино разрозненные образы случившегося. Они упрямо не желали выстраиваться в цельную законченную картину. Но постепенно в голове у него прояснилось, и он согласно кивнул, давая понять, что будет говорить немедленно.

– Я готов.

– О'кей! В таком случае позволь мне сначала зачитать тебе твои права.

– Как? Опять?!

– Это стандартная процедура, так что не принимай близко к сердцу. Не забывай, что вчера ты побывал в двух разных местах, и в обоих случаях кто-то падал с большой высоты. Со стороны это выглядит довольно подозрительно.

– Я не убивал Конклина.

– Я знаю об этом. Кроме того, у нас есть показания охранника, который утверждает, что ты вышел из корпуса до того, как Конклин выбросился из окна. Так что об этом не беспокойся. Здесь ты чист. Тем не менее, мне приходится следовать раз и навсегда заведенному порядку. Ты по-прежнему хочешь дать показания?

– Да, по-прежнему. И опять отказываюсь от иммунитета.

Ирвинг зачитал ему права, а под конец сказал:

– У меня нет соответствующего бланка на подпись. Тебе придется подписать отказ завтра.

– Так вы будете слушать мою историю или нет?

– Буду!

– В таком случае начнем...

Он замолчал, словно не зная, как облечь охватившие его чувства в слова.

– Что с тобой, Гарри?

– Ничего... Короче, дело было так. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году Арно Конклин познакомился с Марджери Лоув. Их познакомил голливудский сутенер и сводник Джонни Фокс, который зарабатывал на жизнь, организуя подобные встречи. Разумеется, не бесплатно. Первое свидание Арно и Марджери состоялось на вечере в честь Дня святого Патрика в здании масонской ложи на бульваре Кауэнга.

– Этот момент запечатлен на фото в твоем портфеле, верно?

– Точно так. На этой встрече, по словам Конклина, которым я склонен верить, он еще не знал, что Марджери – проститутка, а Фокс – ее сутенер. Возможно, Фокс организовал их знакомство по той причине, что видел в нем некоторые заманчивые перспективы для себя в будущем. Потому-то он и не заикнулся тогда о деньгах. Ведь если бы Конклин, известный всему городу борец с пороком, узнал, что речь идет о продажной любви, он бы просто-напросто повернулся и ушел с вечера.

– Значит, ты утверждаешь, что Конклин не знал подноготной Фокса? – спросил Ирвинг.

– Так по крайней мере он говорил. Если вам трудно в это поверить, то допустить, что заместитель окружного прокурора открыто разгуливал на людях с такого рода публикой, еще труднее. Я лично буду опираться на слова Конклина. Итак, он ничего не знал.

– О'кей. Он не знал, что его компрометируют. Но что в этом было для Фокса... и для твоей матери?

– С Фоксом все просто. Стоило Конклину начать встречаться с Марджери, как он оказывался у Фокса на крючке, и последний мог требовать от него все, что угодно. С Марджери совсем другое дело. Я думал об этом, но еще не до конца прояснил для себя этот вопрос. Однако и без того ясно, что многие женщины, оказавшиеся в ее положении, стремятся из него выбраться и только ищут способ. Вполне возможно, она согласилась участвовать в предложенной Фоксом игре, поскольку имела на этот счет свои планы. Предположим, хотела покончить с той жизнью, которую вела.

Ирвинг кивнул и добавил к этой гипотезе несколько слов от себя:

– У нее был сын, содержавшийся в государственном воспитательном учреждении, которого она хотела оттуда вызволить. Знакомство с Арно Конклином могло ей в этом помочь.

– Совершенно верно. Однако тут необходимо иметь в виду, что Арно и Марджери сделали нечто неожиданное. Они полюбили друг друга. По крайней мере Конклин ее полюбил. И считал, что она отвечает ему взаимностью.

Ирвинг сел на стул в углу, закинул ногу на ногу и задумчиво воззрился на Босха. При этом он хранил молчание и ни словом, ни жестом не показал, насколько верит словам Босха. От долгого держания резинового пузыря со льдом у Босха затекла рука. Он бы с удовольствием сейчас прилег. Однако в кабинете находились только стол и стулья, поэтому он продолжил свое повествование, не меняя позы.

– Итак, они полюбили друг друга. Их отношения продолжались, и в один прекрасный день она рассказала ему о себе правду. Или, быть может, Миттель навел по ее поводу кое-какие справки и сообщил о результатах Конклину. Все это не так уж и важно. Главное, Конклин узнал, чем она зарабатывала на жизнь. И опять всех удивил.

– Каким образом?

– Двадцать седьмого октября шестьдесят первого года он предложил ей выйти за него замуж.

– Это он тебе сказал? Арно?

– Да, он мне сказал об этом. Сегодня вечером. Он предложил ей руку и сердце, и она согласилась. В тот день он наконец решился рискнуть всем, чтобы добиться того, чего ему больше всего хотелось.

Босх сунул руку в карман своего короткого пальто, висевшего на стуле, и достал сигареты.

– Не думаю, что это... – начал было Ирвинг. – Впрочем, продолжай, прошу тебя.

Босх щелкнул зажигалкой и прикурил.

– Это был самый смелый поступок, который он совершил в своей жизни. Вы хоть понимаете это? Чтобы рискнуть всем, чего ты добился в жизни, и впрямь требуется большое мужество. Но тут он допустил ошибку.

– Какую?

– Он позвонил своему другу Гордону Миттелю и попросил его поехать вместе с ними в Лас-Вегас в качестве свидетеля при заключении брака. Миттель отказался. Он знал, что это положит конец многообещающей политической карьере Конклина. И даже, возможно, его собственной. Ни того, ни другого он не хотел. Но он не только отказался от почетного предложения стать свидетелем. Он пошел дальше. Для него Конклин представлял собой нечто вроде белой лошади, на которой он надеялся въехать в большую политику. У него были насчет Конклина – да и на свой собственный счет тоже – большие планы, и он не собирался спокойно наблюдать за тем, как некая... голливудская шлюха спустит их в унитаз. Из звонка Конклина он узнал, что Марджери поехала домой собрать необходимые для поездки в Лас-Вегас вещи. Короче, Миттель отправился за ней следом и каким-то образом ее перехватил. Возможно, сказал ей, что его послал Конклин. Я точно не знаю...

– Значит, это он ее убил?