Поэт - Коннелли Майкл - Страница 44

— А как вы узнали, что я остановился в «Хилтоне»? Это тоже оказалось записано на бумаге?

— Небольшой блеф перед вашим редактором, и он повелся на мою уловку словно мальчик на посылках. Просто сказала ему, что располагаю важной информацией.

Улыбнувшись, я отвернулся и стал смотреть в окно, чтобы она не увидела моей реакции. Одна небольшая оговорка, и мне подтвердили, что отель выдал именно Уоррен.

— Их уже не зовут мальчиками на посылках. Люди обижаются на такое прозвище.

— А как, курьерами?

— Вроде того.

Справившись с лицом, я взглянул прямо на нее, в первый раз за все время, пока мы находились в машине. Ко мне постепенно возвращалось самообладание. Уверенность, которую она так сноровисто забила в матрас гостиничной койки, начинала жить во мне новой жизнью. Теперь уже я вел игру.

— Всегда считал, что вы работаете парами, — сказал я.

Мы опять остановились перед светофором. Впереди показался въезд на трассу. Настало время сделать ход конем.

— Как правило, да, — ответила она. — Просто день выдался суетливый, много людей в отлучке. На самом деле, отправляясь в Квонтико, я думала просто поговорить с Олин и доктором Фордом, а потом забрать папки с делами. Я не рассчитывала на задержание.

Ее шоу быстро разваливалось на части. Теперь это очевидно. На мне нет наручников. У нее нет напарника. Я сижу на переднем сиденье. Наконец, мне точно известно, что Грег Гленн не в курсе, в каком отеле я остановился. Я этого не сообщал, и, более того, номер резервировался не из редакции, потому что времени не оставалось.

Сумка с ноутбуком лежала на сиденье между нами. Прямо на сумке лежала стопка копий, снятых с ее протоколов, книга По и мой блокнот. Дотянувшись до вещей, я сгреб их все и положил себе на колени.

— Что это ты делаешь? — тут же спросила она.

— Сваливаю отсюда. — И я переложил копии уже на ее колени. — Можешь сохранить их на счастье. Я уже знаю все, что нужно.

Потянув за ручку, я открыл дверь.

— Сидеть, гаденыш!

Посмотрев на нее, я от души рассмеялся.

— Известно ли вам, что нецензурный лексикон есть жалкая попытка утверждения вашего мнимого приоритета? Знаете, вы неплохо играли роль, просто не все ответы оказались правильными. Мне нужно такси, чтобы вернуться в отель. И материалов для статьи теперь достаточно.

Я вылез из машины и ступил на обочину. Оглядевшись, увидел поблизости магазинчик с телефонной будкой возле него и направился прямо туда. Затем я снова увидел ее машину, выруливающую на стоянку около магазина. Рванув тормоз, она выскочила из автомобиля.

— Ты совершаешь большую ошибку, — сказала она, решительно двигаясь мне навстречу.

— Ошибку? Что еще за ошибка? Твоя? К чему весь спектакль?

Она беспомощно взглянула на меня и замолчала.

— Хочешь узнать, что это было? — продолжал я. — Мошенничество.

— Что ты говоришь?! По-твоему, я аферистка? Зачем...

— Чтобы получить информацию. Ты захотела иметь то, что уже есть у меня. Позволь немного пофантазировать. Получив данные, ты собиралась сказать: «Да, конечно... Но извини, источник утечки уже посажен. Не переживай, ведь ты свободен, и прости за беспокойство». Знаешь, возвращайся в Квонтико и займись своим профессиональным уровнем.

Обогнув ее, я направился к телефону. Однако в трубке не было зуммера. И я не мог упустить инициативы. Она наблюдала. Тогда я стал делать вид, набирая номер справочной.

— Мне нужно вызвать такси, — сказал я несуществующему оператору.

Бросив в щель четвертак, я набрал другой номер. Затем прочитал адрес с таблички на телефонном аппарате и попросил прислать машину. Когда повесил трубку и повернулся, агент Уэллинг стояла совсем близко. Войдя в будку, она сначала послушала, есть ли гудок, а затем повесила ее на рычаг и показала мне на коробку с торчащим из нее пучком проводов.

— Поработай также и над собой.

— Ладно-ладно. Сделай одолжение, оставь меня.

Отвернувшись, я всмотрелся в стекло магазина, нет ли внутри другого телефона. Оказалось, нет.

— Ну извини, а что еще я могла сделать? Мне очень нужно знать то, что знаешь ты.

Я резко обернулся.

— А почему не попросить? Почему нужно обязательно... унижать человека?

— Так ты же репортер. Джек, ваш брат-журналист может просто открыть доступ к файлам и поделиться? С нами?

— Может быть.

— Да-а, чудесно. Это был бы праздник для всех. Взгляни на Уоррена. Он не репортер, а все равно поступил как один из вас. Наверное, это у вас в крови.

— Послушай, если уж ты заговорила о крови: здесь ставки выше, чем просто статья. И откуда тебе знать, что я способен для тебя сделать, стоит лишь подойти ко мне по-человечески.

— Ладно, — смягчилась она. — Возможно, я не права. Прошу за это прощения.

Мы уже немного разошлись в стороны, и тут она снова заговорила:

— Так что будем делать? Мы имеем, что имеем, ты меня раскрыл, и значит, теперь выбор за тобой. Расскажешь мне или заберешь все это с собой? Сделай так, и мы проиграем оба. Как и твой брат.

Что ж, она умело загнала меня в угол, и я это понял сразу. В сущности, мне, конечно же, следовало уйти. Но теперь я не мог. И, несмотря ни на что, мне она нравилась. Не говоря ни слова, я подошел к машине, сел на свое место и сквозь стекло посмотрел в ее сторону. Она кивнула, а затем направилась к месту водителя, обходя автомобиль с другой стороны. Сев за руль, повернулась ко мне и подала руку.

— Рейчел Уэллинг.

Протянув навстречу свою руку, я ответил легким пожатием.

— Джек Макэвой.

— Знаю. Приятно познакомиться.

— Мне также.

Глава 20

Проявив добрую волю, Рейчел Уэллинг сама сделала первый шаг, если не считать отобранного у меня обещания не делать записей до тех пор, пока руководитель группы не решит, до какой степени бюро пойдет на сотрудничество. Если вообще пойдет.

Особенно глубоко я не задумывался, давать ли это обещание или нет. В принципе на тот момент мои козыри все равно были старше. Казалось, статья в кармане, а ФБР в любом случае не заинтересовано в такой публикации. Заключив, что сейчас преимущество на моей стороне, я полагал себя независимым от мнения агента Уэллинг.

За те полчаса, что мы медленно пробирались на юг, следуя по шоссе на Квонтико, она рассказала о том, что сделало бюро в последние двадцать восемь часов. Натан Форд позвонил ей в четверг, примерно в три часа пополудни, с информацией о моем визите, о сделанных в процессе моего расследования открытиях и о моем интересе к базе данных.

Уэллинг согласилась с его решением отказать мне в доступе к данным, после чего связалась со своим непосредственным руководителем, Бобом Бэкусом. Бэкус распорядился приостановить ее текущую работу и велел срочно заняться изучением того, что я рассказал Форду. К этому времени бюро не имело ровным счетом ничего из департаментов полиции Денвера или Чикаго.

После этого Уэллинг принялась изучать данные, хранившиеся в компьютере службы по изучению мотивов поведения, имевшем непосредственное соединение с сетью фонда.

— В сущности, я видела тот же самый поиск, что сделал для тебя Майкл Уоррен. Я находилась за своим компьютером, в он-лайне, когда он вошел в сеть и занялся делом. Мне оставалось найти его сетевой идентификатор пользователя и непосредственно наблюдать за всеми действиями со своего ноутбука. Сам понимаешь, эта проблема относится скорее к сохранности данных. И мне не было нужды ехать сюда, в город, хотя бы потому, что все копии протоколов уже имелись у нас, в Квонтико. Однако хотелось знать, что ты предпримешь дальше. И тут удалось получить второе доказательство утечки через Уоррена: после того как вы скопировали протоколы, я нашла листок из твоего блокнота.

Я опустил голову.

— И что будет с Уорреном?

— После того как я известила Форда, тот вызвал его к себе для разбирательства, происшедшего утром, в моем присутствии. Он признал все, что было предъявлено. Он даже выдал, в каком отеле ты остановился. Форд потребовал его ухода по собственному желанию и тут же получил согласие.