Поэт - Коннелли Майкл - Страница 47

— Рад это слышать, Боб.

Кажется, Бэкус не отреагировал на обращение. Что представляло собой маленький тест. Несколько раз он обратился ко мне по имени, намеренно и будто бы к равному. Вот и я решил попробовать то же. Неплохо, неплохо.

— Мы уже проделали кое-какую, вполне достойную работу, — продолжал Бэкус. — То, что предприняли вы, обеспечило нам твердую основу. Это только начало, но я могу вас заверить — уже двадцать четыре часа как мы ведем только это дело.

Позади Бэкуса я заметил агента, разговаривавшего со мной в кабинете Уэллинг. Он занимал другой столик, на котором была чашка кофе и сандвич. Он начал есть, наблюдая при этом за нашим разговором.

— Итак, мы имеем огромные возможности для расследования, — проговорил Бэкус. — Однако сейчас приоритетом номер один я считаю его герметичность. То есть отсутствие любых утечек информации.

Похоже, все шло именно так, как я и предполагал. Борясь с собой, я старался не выдать ощущения своей власти над расследованием, проводимым не кем-нибудь, а ФБР. Я имел рычаг влияния. Находился в самом центре расследования.

— Так вы не хотите, чтобы я об этом написал? — спокойно произнеся.

— Да, именно так. По крайней мере пока не хотим. Нам известно, что вы собрали достаточно материала. И можете сделать сенсационную статью, даже без того, что узнали от нас. Но, Джек, эта статья вызовет взрыв. Даже опубликованная в Денвере, информация тут же захватит внимание всей публики. Сначала она окажется в Интернете, потом в каждой из газет. Затем придет очередь программы «Твердая копия» и остальных телевизионных шоу. Любой, кто не прячет свою голову в песке, об этом узнает. И, Джек, четко и понятно, что мы все упустим. Как только противник узнает, что мы располагаем данными о нем, он тут же исчезнет. Мы не можем этого допустить. И вы этого не хотите. Ведь мы говорим о том, кто убил вашего брата. Ведь вы не желаете такого исхода?

Кивнув в знак того, что понял предложенную дилемму, я немного помолчал, готовясь ответить достойно. Посмотрев сначала на Бэкуса, я перевел взгляд на Уэллинг, а затем снова на Бэкуса. Я сказал так:

— Моя газета уже вложила в это дело немало времени и денег. Я занялся этой темой, когда она не казалась такой интересной. Как вы понимаете, я могу написать статью уже сегодня вечером, и в ней будет сказано, что компетентные органы начали расследование общенационального масштаба, предполагая, что существует серийный убийца, охотившийся на сотрудников полиции в течение трех лет, и что до сих пор это не было известно никому.

— Как я уже признал, вы проделали очень неплохую работу, и никто не спорит о том, какого рода историю вам рассказывать.

— Тогда что вы предлагаете? Я просто отказываюсь от всего, спокойно ухожу и дожидаюсь пресс-конференции, которую объявят, когда и, главное, если вы его поймаете?

Бэкус прокашлялся, откинувшись назад, на спинку стула. Я снова мельком взглянул на Уэллинг, но ее лицо не выражало ничего.

— Я бы хотел подсластить эту пилюлю, да только, говоря прямо, вам следует немного придержать эту статью, на некоторое время, — сказал Бэкус.

— На какое «некоторое»? Что значит «немного придержать»?

Бэкус осмотрел кафетерий, словно попал сюда впервые, и сказал, не глядя в мою сторону:

— Пока мы его не возьмем.

Я тихонько свистнул.

— И что я за это получу? Что получит за это «Роки-Маунтин ньюс»?

— Первое и главное: вы поможете найти убийцу своего брата. Если же для вас этого недостаточно, я полагаю, что мы сможем устроить эксклюзивную договоренность: именно вы первым напишете об аресте подозреваемого.

Все замолчали, и это тянулось довольно долго. Ясно, что мяч на моей стороне поля. Взвешивая каждое слово, я заговорил, наклонившись над столом:

— Хорошо, Боб. Как я понимаю, ты знаешь, это один из тех редких случаев, когда у вас, ребята, на руках не все козыри и в вашем распоряжении не вся артиллерия. Это мое расследование, не так ли? Я его начал, и я это дело не брошу. И я не собираюсь вернуться в Денвер и просто сесть за стол, дожидаясь, пока мне позвонят. Я уже в центре следствия, и если вы не хотите, чтобы я там остался, то могу вернуться и выложить на бумагу все. В газеты статья попадет в воскресенье утром. В этот день у нас самый большой тираж.

— Сделаешь так, несмотря на брата? — горячо сказала Уэллинг. — Ты вывернешь на страницу все это дерьмо?

— Рейчел, прошу тебя, — вмешался Бэкус. — Все не так плохо. Что нам...

— Я солью это дерьмо, — ответил я. — Я оказался единственным, кто его откопал. Не стоит обвинять меня. Мой брат останется мертв независимо от того, найдете вы убийцу или нет. И также он будет мертв, напишу я статью или нет.

Бэкус примирительно поднял вверх руки:

— Хорошо, Джек, мы не будем обсуждать ваши мотивы. Кажется, мы выходим на противоположные позиции, а мне этого совсем не хочется. Почему бы прямо не сказать, в чем состоят ваши требования? Я уверен, что мы все обсудим и найдем решение прямо сейчас. Пока не остыл наш кофе.

— Все довольно просто, — быстро ответил я. — Вы даете мне допуск к расследованию. Полный доступ к материалам, в качестве наблюдателя. А я не напишу ни слова, пока мы не поймаем сукина сына.

— Это же шантаж! — произнесла Уэллинг.

— Нет, это эксклюзивная договоренность, которую мне предложили выработать, — парировал я. — На самом деле это вообще концессия, поскольку сама статья у меня уже есть. Придерживать материал противоречит моим инстинктам и идет вразрез с работой, которой я занимаюсь.

Я взглянул на Бэкуса. Уэллинг изрядно разозлилась, но я понимал, что это не имело значения. Решение должен принять Бэкус.

— Я не думаю, что мы сможем так поступить, Джек, — наконец проговорил он. — Это нарушает правила бюро не вводить посторонних в состав группы. И потом это просто опасно для вас.

— Не имеет значения. Ничто не имеет значения. У вас есть выбор. Примите мои условия или отвергните их. Можете звонить, кому считаете нужным. Условия вам известны.

Бэкус передвинул чашку с кофе поближе и уставился в неспокойную черную поверхность. Он не отпил ни глотка.

— Предложение сильно превышает мои полномочия. Я скоро вернусь.

— Когда именно?

— Буду звонить прямо сейчас, не откладывая.

— А как насчет совещания?

— Они могут начинать. Почему бы вам двоим не подождать меня здесь? Я ненадолго.

Бэкус встал и аккуратно задвинул стул на место.

Пока он не покинул зал, я добавил:

— Всего лишь для полной ясности. Если мне разрешат допуск как наблюдателю, я не стану писать о деле до тех пор, пока мы не поймаем убийцу или вы сами не признаете работу бесполезной, перебросив силы на другие расследования. Кроме двух исключений из этого правила.

— Каких еще исключений?

— Одно — если вы попросите о нем написать. Может случиться так, что понадобится вспугнуть убийцу при помощи статьи в прессе. Другое исключение касается возможной утечки. Как только информация о деле окажется в любой из газет или на телевидении, это будет означать, что терять мне больше нечего. Вообще. Если я хотя бы почувствую запах сенсации, которую готовит кто-то другой, то немедленно опубликую мою статью, первым. Потому что, черт побери, это моя история.

Бэкус посмотрел на меня и кивнул:

— Я скоро вернусь.

Когда он удалился, Уэллинг взглянула в мою сторону и тихо сказала:

— Будь я на его месте, я назвала бы это блефом.

— Это не блеф. Это правда.

— Если правда, то ты продаешь права охоты на убийцу своего брата за статью, что огорчает меня очень и очень сильно. Мне нужен еще кофе.

Затем она встала со своего места и вышла из кафетерия. Провожая ее взглядом, я вдруг вспомнил последнее из прочитанного вчерашней ночью. Эти строки будто и не покидали моей памяти:

Дарил мне свет

Немало бед,

И чахла душа в тишине.

Глава 22

Войдя в комнату для совещаний вместе с Бэкусом и Уэллинг, я заметил несколько никем не занятых стульев. Присутствовавшие агенты в основном группировались вокруг стола, остальные расселись вдоль стен, выстроив внешнее кольцо. Бэкус показал мне на один из стульев, приглашая сесть.