Поэт - Коннелли Майкл - Страница 61

— Брасс? Это Боб. Что скажешь о способе планирования этих убийств?

— Лучше я передам слово Бреду.

— Это Бред. Гм... мы склоняемся определить убийцу как сложный вариант гастролера. Да, он действительно использует всю территорию страны как холст, однако останавливается — иногда на неделю, иногда на месяцы. С позиций нашего изначального профилирования такое поведение необычно. Поэт — это не тот киллер, что жалит и убегает. Нанеся удар, он остается рядом. По нашему представлению, в эти периоды он наблюдает за настоящей жертвой. Изучает ее поведение в нюансах. Возможно, даже завязывает мимолетное знакомство. Здесь есть что поискать. Новые друзья или знакомые в жизни каждого из детективов. Возможно, новый сосед или приятель из ближайшего бара. Случай в Денвере подсказывает, что им может оказаться информатор. Возможно, он использует комбинированный подход.

— Что приводит к следующему по очередности шагу, — заметил Бэкус. — Уже после контакта.

— И затем власть, — продолжал Хазелтон. — Каким образом получить контроль над ситуацией, когда подошел уже достаточно близко? Хорошо, предположим, вначале он применяет оружие, однако потом у него оказываются и другие средства. И как он сумел заставить шесть, а теперь даже семь, детективов записать стихотворные строки? Как смог избежать столкновения во всех без исключения случаях? Пока мы не имеем иного решения, кроме вероятного использования гипноза в сочетании с препаратом, взятым в доме у жертвы. Здесь из общего ряда выпадает смерть Макэвоя. Отставив его пока в сторону и взглянув на остальные случаи, мы обнаружим, что среди нас самих нет никого с пустой домашней аптечкой. И возможно, что нет ни одной, где бы не хранилось средство, обычное с виду, но подходящее для целей преступника. И нет сомнения, что одно из средств окажется эффективнее прочих. Весь вопрос в том, что Поэт использовал и что позволила задействовать сама жертва. На это стоит обратить внимание. Пока все.

— Так, значит, все, — подытожил Бэкус. — Есть вопросы?

Комната и телефоны молчали.

— Хорошо, спасибо всем, — сказал он, наклоняясь вперед к телефону. — Давайте работать. Теперь нужно именно это.

Вслед за Бэкусом и Томпсоном Рейчел и я направились в «Хайатт», где Матузак уже забронировал всем по комнате. Я зарегистрировался самостоятельно и заплатил за номер тоже сам. Бэкус просто оформил остальных и получил ключи. Платить будет, конечно, правительство. Однако все не так плохо: как агенту ФБР мне дали скидку. Благодаря куртке.

Рейчел и Томпсон ждали в холле, примыкавшем к коридору. Там мы договорились встретиться, чтобы перед ужином немного выпить. Когда Бэкус отдавал ключи, я услышал, как он назвал номер Рейчел, 321, и машинально запомнил три эти цифры.

Моя 317-я находилась недалеко от комнаты Рейчел, и в ожидании ночи мне вдруг захотелось, чтобы этой дистанции в четыре комнаты, лежавшей между нами, больше не было.

Проведя в общей компании всего полчаса, прошедших за светским разговором, Бэкус ушел, сославшись на отчет, необходимый для его встречи с Торсоном и Картером в аэропорту.

Уходя, он обещал увидеться с нами за ужином, после чего исчез в лифте. Спустя несколько минут Томпсон тоже откололся от компании, заявив, что хочет в деталях изучить заключение о смерти Орсулака.

— Джек, остались самые стойкие, ты и я, — заметила Рейчел, провожая Томпсона взглядом. — Идея насчет ужина тебя вдохновила?

— Не уверен. А тебя?

— Пока не задумывалась. Но я знаю, что нужно уже сейчас... Пожалуй, сначала приму горячую ванну.

Мы решили встретиться через часок и поужинать вместе. Поднимаясь на свой этаж в лифте, мы оба молчали, и я заметил, как между нами возникло ощутимое взаимное притяжение.

Уже в комнате я попытался выкинуть эти мысли из головы, включив компьютер и заняв себя скачиванием почты из Денвера. Однако писем не было, вернее, пришло только одно, от Грега Гленна. Он хотел знать, куда я пропал. Разумеется, я ответил, хотя вряд ли Гленн прочтет мое послание до утра понедельника.

Еще я отправил просьбу, адресованную Лори Прайн: поискать в базе данных любую информацию о Горации Гипнотизере. Меня интересовало любое упоминание об этом человеке за последние семь лет, особенно в изданиях Флориды. Попросив Лори отправлять информацию по мере поиска, я написал, что задание не слишком срочное.

Наконец, закончив дела, я надел купленные вещи и собрался идти на ужин. В запасе оставалось минут двадцать, и я задумался, не поискать ли аптечный киоск. Тут же представилась картина, как это будет выглядеть, если мы с Рейчел вдруг окажемся в одной постели: а вот, кстати, и презервативчик... Как-то не очень ловко получится. И я решил пустить дело на самотек.

— Ты не смотрел Си-эн-эн?

— Нет.

Я стоял в дверях ее комнаты. Она вернулась к кровати и присела, надевая туфли. Рейчел выглядела отдохнувшей, на ней были кремового цвета блузка и джинсы. Телевизор работал, и на экране показывали сюжет из Колорадо, про стрельбу в клинике. Ничего, что следовало бы обсудить.

— Что ты имела в виду?

— Тот сюжет уже закончился. Ты, я и Боб, мы вместе выходим из похоронной конторы. Каким-то образом им удалось узнать фамилию Боба, и она попала на экран.

— Про центр изучения поведения они тоже узнали?

— Нет, его представили как обычного сотрудника ФБР. Впрочем, это не имеет значения. Должно быть, Си-эн-эн берет информацию из местных телеканалов. Где бы ни находился наш преступник, он может увидеть сюжет, а это уже проблемы.

— Почему же? Нет ничего необычного во внимании ФБР к таким делам. Бюро вечно сует свой нос в расследования.

— Проблема есть: внимание прессы Поэту на руку. Мы видели это почти во всех случаях. Один из путей получаемого серийными убийцами удовлетворения состоит в просмотре на телеэкране того, что уже совершено. Это вновь оживляет их фантазии на тему происшедшего убийства. Частично — через влияние средств информации на гонителей преступника. Мне кажется, что наш Поэт знает о нас больше, чем мы о нем. Если я права, то, возможно, он читал книги о серийных убийцах. Их много на полках, и есть вполне серьезные работы. Он мог знать много имен. Среди них — имя Бэкуса-старшего. Имя самого Боба. Мое имя. Не только имена: внешность, прошлое. Если он видел сюжет Си-эн-эн, то легко поймет, что мы наступаем ему на пятки, и заляжет на дно.

Тем вечером правила нерешительность. Не в состоянии выбрать, где ужинать и какую кухню предпочесть, мы остались в ресторане отеля. Еда была самая обыкновенная, а вот бутылка каберне, распитая на двоих, достойна особого упоминания. Чтобы Рейчел не беспокоилась о своих суточных, я сказал, что платит газета. Стоило это сделать, как она тут же заказала вишневый десерт.

— У меня чувство, что ты могла быть счастлива, не будь в этом мире прессы, — заметил я, когда мы оба медленно поглощали десерт. Последствия репортажа Си-эн-эн, так или иначе, задали основную тему нашей застольной беседе.

— Вовсе нет. Я отношусь к прессе с уважением, как к части свободного общества. Не по душе мне лишь ее безответственность, а вот это видишь слишком часто.

— И что безответственного в репортаже Си-эн-эн?

— Сюжет на грани фола. Меня задело, что изображения агентов использовали бездумно, нисколько не озаботившись возможными последствиями. Я лишь высказываю пожелание, чтобы иногда пресса сосредоточивалась на действительно крупных темах или образах вместо немедленного освещения всего, что ей попадется под руку.

— Не всего, что попадется. Я не вмешиваюсь в ваше расследование и не говорю, что стану писать о нем, несмотря ни на что. Я занимаюсь крупной темой и напишу большую статью.

— Ой-ой, весьма честное признание, особенно для того, кто расчищал себе путь в расследование, занимаясь вымогательством.

Рейчел засмеялась, и я вместе с ней.

— Ну-у, не передергивай.