Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 114

114

ЯН ГРЕСХОФ

Ян Гресхоф(1888–1971). — Лирик, эссеист, литературный критик. Дебютировал в 1909 г. сборником «О празднике забытом». В 1939 г., незадолго до оккупации Нидерландов гитлеровскими войсками, уехал в Южную Африку. На родину больше не вернулся, в Южной Африке активно принимал участие в литературной жизни писателей-африканеров. Известен также как составитель нескольких популярных антологий нидерландской поэзии. На русский язык переводится впервые.

ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ

Перевод Н. Мальцевой

Я так люблю, признаться, трех господ — Походкой чинною, все трое в черном, В холодном зимнем свете благотворном Гуляют пастор, доктор и судья Пред ратушею, как одна семья. Но все пройдет. По их одежде можно наперед Судить о них — и бог тому свидетель, Что в каждом правда, ум и добродетель: Блаженны пастор, доктор и судья, И мне по сердцу тройственность сия. Но все пройдет. Им нечему учиться у невзгод, Они и так всегда и всюду правы, Опасливы и либерально-здравы — Ведь это пастор, доктор и судья, — Что им любовь? Что пенье соловья? Но все пройдет. К цирюльнику они направят ход, А после в кабачке на сон грядущий По рюмочке, по две — для чести пущей Пропустят пастор, доктор и судья; Препятствия для них — галиматья. Но все пройдет. Я так люблю, признаться, сих господ — Живые монументы, трое в черном, В холодном зимнем свете благотворном; Вещают пастор, доктор и судья, Что глуп поэт, и нету в нем чутья. Но все пройдет.

XЕНРИК МАРСМАН

Перевод Н. Мальцевой

Хенрик Марсман(1899–1940). — Поэт, ведущий представитель нидерландского экспрессионизма. Первый поэтический сборник («Стихи») выпустил в 1923 г. Много путешествовал по странам Европы, долго жил в Южной Франции. Погиб в самом начале гитлеровской оккупации Нидерландов (пароход, на котором он направлялся в Англию, был торпедирован немецкой подводной лодкой).

ВОСПОМИНАНИЕ О ГОЛЛАНДИИ

Голландию вспоминая, на беспредельных равнинах вгоку свободные реки, на горизонте вдали редкие тополя в полях пустынных машут плюмажами у края бескрайней земли, утонули усадьбы в могущественных просторах, колокольни, рощи, деревни разбрелись по травам, рассеялись, отразившись в озерах, церкви и вязы в союзе величавом, низко висят небеса, в тумане млечном медленно гаснет солнце и первый блеск звезды, здесь в любой стороне слушают и боятся с горем ее извечным извечный голос воды.

ПЕЙЗАЖ

На лугу пасутся звери мирные; по сверкающим озерам цапли важные вышагивают; выпи в топях; поймой луговой в просторы чистые скачут лошади рысистые, вьются их хвосты волнистые над волнистою травой.

МАРТИНЮС НЕЙХОФ

Перевод Е. Витковского

Мартинюс Нейхоф(1894–1953). — Поэт, драматург. Первый сборник стихотворений, «Странник», издал в 1916 г. Нейхоф — один из лучших нидерландских мастеров сонета (вообще очень популярного в голландской поэзии с конца XVI в.). Много занимался переводами английской драматургии (Шекспир). Имя Нейхофа носит литературная премия для зарубежных популяризаторов нидерландской литературы.

К НЕЗАПАМЯТНОМУ

Служанка чашу держит на весу, сливая кровь овцы, убитой днем. Хозяйка вяжет. Мясо над огнем шипит, роняя красную росу. Мерцает зеркало в углу своем. Волчица воет далеко в лесу. Мой праотец в двенадцатом часу в мешке волчонка принесет живьем. Одно мгновенье медлим — я и он, проникнуты домашней тишиной, что обступает нас со всех сторон — и пахнет мясом, струганой сосной, и мимолетным счастьем озарен дом на поляне в гущине лесной.

ПРАЗДНИК ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ

Июньский вечер засветил огни и озарил зеркальные озера. Наш столик посреди лужайки скоро совсем потонет в лиственной тени. Стихи в душе — замена разговора. Мы допиваем чай, и мы одни. О хрупкая печаль, повремени, не привноси в гармонию раздора. За озером уже бренчат гитары, и весла мерно бьют по водной глади; целуются мечтательные пары, бредя туда, куда ведет дорожка, — нет, не любви — красивой позы ради, и ради чувства — но совсем немножко.

ТУПИК

Она была на кухне, у плиты. Я наконец войти решился к ней. Я ждал секунды этой много дней, задать вопрос стыдясь до дурноты. Ей приходилось пристально смотреть за кофием на маленьком огне. И я сказал: пускай ответит мне, о чем стихи писать я должен впредь? Тут засвистел кофейник со свистком, пар повалил в открытое окно, стелясь над клумбами, над парником, вливая в кофий воду ручейком, чтоб гуща медленно легла на дно, она сказала тихо: «Все равно».