Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 147

147

ГОСТИНИЦЫ

Перевод Э. Линецкой

Комнаты вдовые Всяк в себе живет Постояльцы новые Плата вперед Требует хозяин Деньги в срок Маюсь как Каин Верчусь как волчок За окном тучи Мой сосед-чудак Курит вонючий Английский табак Просьбам не внимает Ночной изувер Мой столик хромает Точь-в-точь Лавальер [210] В гостиничном лоне Ночью и днем Как в Вавилоне Все мы живем Дверь на запоре Зови не зови Порознь в горе Порознь в любви * * *

«Моя молодость ты заношена…»

Перевод Э. Линецкой

Моя молодость ты заношена Как вчерашний венок ты брошена И я чувствую приближенье Дней неверия и презренья Не природа холсты декораций Реки клюквенной крови текут Под ветвями где звезды пылятся Одиноко проходит шут Луч упал холодный и жесткий На лицо твое на подмостки Хлопнул выстрел Крик в тишине Ухмыльнулся портрет на стене И в картине стекло разбилось И невнятен напев или зов То ль случится то ли случилось То ли мысль то ли отзвук слов Моя молодость ты заношена Как вчерашний венок ты брошена И я чувствую приближенье Дней раздумий и сожаленья

РЫЖАЯ КРАСОТКА

Перевод А. Ревича

Пред вами человек не чуждый здравых мыслей Я жизнь постиг и смерть насколько мог постичь ее живой Немало испытал и горестей и радостей любви Способен был кого-то в чем-то убедить Немало языков освоил И странствовал немало Был на войне как пехотинец и артиллерист, Был ранен в голову и трепанирован под хлороформом И лучших из друзей утратил в этой сече Постиг я современность и былое в той мере В какой постичь способен человек Мне надоело думать о войне которая идет Меж нами и во имя нас друзья Хочу я быть судьей в той давней распре традиции с открытьем Порядка с Риском Вы чьи уста подобье уст Господних Уста которые и есть порядок Имейте снисхожденье к нам не сравнивайте нас Искателей и следопытов С великими в ком образец порядка Ведь мы вам не враги Хотим открыть для вас обширный дивный край Где тайны пышный цвет дается прямо в руки Где столько новых красок и огней невиданных доныне И тысячи видений бестелесных Ждут воплощенья Хотим разведать область доброты безмолвный необъятный материк А также время которо. е направить можно вперед и вспять Так снизойдите ж к нам сражающимся на границе Грядущего и бесконечного Грехи простите нам и заблужденья А лето близится оно приходит разом Весна моя прошла и юность позади О солнце о пора когда так пылок разум Я жду приди Как форма строгая приди ко мне приди же И вот она уже явилась и пьянит Влечет меня к себе сильнее чем магнит И обретает вид Одной красотки рыжей Ведь этих медных прядей пыл Как молния чей свет застыл Так пламенеет луч случайный На золотистой розе чайной Что ж смейтесь надо мной Вы ближние и все на свете люди Ведь обо многом я не смею вам сказать А обо многом вы и слушать не хотите Так снизойдите же ко мне * * *

«Милый друг я пишу вам в армейской столовой…»

Перевод Э. Линецкой

Тристану Дерему воскресший

Милый друг я пишу вам в армейской столовой Воет ветер а небо иссиня-лилово И враждебно Ни строчки от вас целый год Вы на смерть шлете ваших героев и вот Я беря с них пример ездовой при расчете Орудийном Здесь лучше служить чем в пехоте Девяносто сто двадцать и семьдесят пять Моих пушек калибр Кони дивная стать Друг мой ваши стихи мне прислали сегодня Как они хороши Ничего благородней Я не знаю Я каждую строчку люблю Их прочел весь расчет и мои пуалю [211] Прослезились Мы едем на фронт Что там дома Напишите и не забывайте           Гийома

ВАЛЕРИ ЛАРБО

Валери Ларбо(1881–1957). — Много путешествовал, объездил «пассажиром первого класса» чуть ли не всю Европу. Впечатления от этих поездок отразились в единственном поэтическом сборнике Ларбо — «Стихи для богатого любителя» (анонимно в 1908 г.; переиздан с дополнениями в 1913 г. под названием «А.-О. Барнабут, его стихи и дневник»). Естествення, широкая, свободная от всякой риторичности манера Ларбо напоминает о традициях Уитмена и кое в чем перекликается с приемами раннего Сандрара.

МОЯ МУЗА [212]

Перевод В. Парнаха

Я воспеваю Европу, ее железные дороги, и театры, И созвездья ее городов, а между тем Я приношу в моих стихах добычу из Нового Света: Обтянутые ярко раскрашенной кожей щиты, Меднолицых девушек, челноки из благовонного дерева, попугаев, Стрелы с зеленым, синим, желтым опереньем, Ожерелья из девственного золота, странные плоды, разные луки, И все, что Колумб вез в Барселону. Мои стихи, мои золотые стихи, В вас сила и порыв тропической флоры и фауны, Все величие родных гор, Крылья кондоров, рога бизонов. Моя муза, мое вдохновение — креольская дама Или уносимая всадником страстная пленница, Связанная, брошенная поперек седла Вместе с драгоценными тканями, золотыми вазами и коврами. И ты побежден своей добычей, о льянеро [213]! В моих стихах друзья узнают мой голос, Мои интонации, обычные после обеда. (Достаточно уметь поставить ударение где нужно.) Мной управляют непобедимые законы ритма. Я их не понимаю сам, но чувствую: это они. О Диана, Аполлон, великие боги, Взбалмошные и свирепые, вы ли внушаете мне эти песни, Или это обман, что-то От меня самого, просто урчание в животе?