Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 185

185

* * *

«Пусть он войдет, одет лишь нетерпеньем…»

Пусть он войдет, одет лишь нетерпеньем, В пространство, что измерил сердца стук, Пусть, наделенный новым, тайным зреньем, Увидит он источник долгих мук. Нет обещаний, для него возможных, Нет уверений, для него не ложных, Нет тех, кто мог бы дать ему ответ, Нет света лампы, женщиной несомой, Постели нет и улицы знакомой. Пусть он постигнет дерева завет И видит в пораженьях смысл побед. * * *

«Твой спутник, не поддавшийся тревоге…»

Твой спутник, не поддавшийся тревоге, Отчаянью сломить тебя не даст, Укажет средство, нужное в дороге; То будет, без сомненья, не балласт Банкнотов, слез, не могущих помочь, И слов, подталых, словно снежный пласт. Всего себя в глазах сосредоточь: Там тополя осенние покорно На берегу дрожат листвой узорной, Роняя за листом усталый лист, А сзади скалы встали ратью черной. Свет времени невыразим и чист, Как слезы счастья на земле просторной. Гляди: перед тобой под ветра свист Летит душа дорогой чудотворной, Летит душа, которой мрак ночной Ни страсти, ни улыбки не оставил. Есть место меж деревьев под землей, Где свет повиноваться тьму заставил, Где взгляд дрожит, как острие копья, Где обретет покой душа твоя. Путь избери, как сердце указало, К устойчивому свету обратись, Небесною дорогой птиц умчись. Уйди, и смерть у страха вырвет жало! * * *

«Дар нищего вручаю нищей смерти…»

Дар нищего вручаю нищей суертк: Дрожь тростника у водной круговерти, Одно из слов, произнесенных той, Что для него дышала, золотей Вечерний воздух, звездное убранство… Пусть три удара распахнут пространство, Где горечь растворится до конца В сиянии незримого лица.

ШВЕЦИЯ

ЭРИК АКСЕЛЬ КАРЛФЕЛЬДТ

Перевод О. Чухонцева

Эрик Аксель Карлфельдт(1864–1931). — Сын крестьянина из Даларны. Любовь, а также зарисовки крестьянской жизни — основные мотивы его творчества. Карлфельдт — один из крупных мастеров формы; рифмы его необычны для шведской поэзии, размеры разнообразны, язык богат, насыщен диалектизмами, просторечиями, архаизмами, почерпнутыми из Библии и старой шведской литературы. Лауреат Нобелевской премии 1931 г. (посмертно). Основные поэтические сборники: «Песни пустошей и любви» (1895), «Песни Фридолина» (1898), «Флора и Помона» (1906), «Флора и Беллона» (1918), «Осенний рог» (1927).

ПЕСНЯ ПОСЛЕ СБОРА УРОЖАЯ

Здесь пляшет Фридолин [234], вином играющим он полон, как кувшин, и хлебным запахом полей, и соком ягодных полян, и набегающей мелодией долин. Как крылья, вывернув приталенный пиджак, он пляшет, девушку полуприкрыв, да так, что и она, от резкой пляски покраснев, в его объятья клонится, как мак. Здесь пляшет Фридолин, он во хмелю и полон памятных картин: отец когда-то здесь плясал, как и отец отца, под скрипку грустную — а нынче пляшет сын. В ночь полнолуния безмолвны их гроба, и та струна, в руках дрожавшая, слаба, их жизнь, их время — долгий лиственный мотив, где есть и вздохи, и веселая гульба. Да, пляшет Фридолин! Как солнце в небе, велика его щедрыпъ, он с мужиками говорит без ухищрений, как мужик, а с образованными сыплет и латынь. Его коса прошла по вашей целине, он горд, как вы, зерно засыпав на гумне, и, свойский парень, подымает он шутя свою девицу к чану красному — к луне.

SUB LUNA AMО [235]

Sub luna amo. Невеста моя темна, вечером в танце пылком светится, как луна, пахнет, как дрема в летнюю ночь зарниц, утреннею росою студит из-под ресниц. Sub luna bibo [236]. Пиво мое темно, белая всходит пена, гуща идет на дно. Мысли, улыбки тычутся наугад, кружат над тучей кружек, кучей листвы летят. Sub luna canto [237]. Песня моя темна, бьется прибоем гулким, катится, как волна, к небу взлетает, рушится в никуда, пятится и струится, древня и молода. Sub luna vivo [238]. Жизнь у меня темна, буднична и ничтожна, празднична и вольна. Честно делю я участь вещей земных, мучаясь, наслаждаясь в полную меру их. Sub luna morior [239]. Яма моя темна, ждет ли меня могила, моря ли глубина, вечный покой или летучий прах, острая пыль тоски, веющая в полях.