Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 75

75

ЕЛЕНА

И было первой каплей дождевой убито наше золотое лето намокли все слова чье лоно прежде само рождало звездный блеск все те слова намокли у которых была единственная цель — Твоя душа! Куда теперь мы будем руки простирать когда пренебрегает нами время на чем теперь мы остановим взор когда туманные изгибы дальних линий попали в катастрофу среди туч теперь когда на всех пейзажах наших закрылись навсегда твои ресницы и мы — как будто нас туман заполнил — живем в своем пронзительном сиротстве и в окружении твоих портретов мертвых. Прильнув челом к туманному стеклу нет мы не умираем в новой скорби и нас не смерть убьет — ведь ты не тлен ты существуешь вечно и во всем ведь существует вечно ветер свежий который сам в тебя вдыхает жизнь тебя вблизи он одевает точно так же как наша вечная надежда одевает тебя издалека ведь существует где-то зеленая равнина что простерлась — от смеха твоего до солнца в небе до солнца — и ему твой смех вверяет тайну что мы с Тобою встретимся опять нет нет не смерть повисла перед нами а лишь малюсенькая капелька дождя осеннего дождя — всего и только лишь чувство смутное сырой земли дыханье в наших душах которые уходят вечно вдаль и если не в моей твоя рука и если кровь моя течет не в жилах твоей мечты — свет в чистом небе и музыка незримая поет в нас О! печальная союзница всего что держит нас еще в угрюмой жизни мира да! влажный ветер осень час разлуки горчайший способ опереться локтем о светлое воспоминанье которое всплывает в час когда стремится полночь нас от света отлучить за тем окном квадратным и глядящим лишь в сторону одной великой скорби за тем окном — оно не видит ничего поскольку стали музыкою пламя незримое в камине и удар больших часов на каменной стене и вот уже стихотвореньем стали одна строка с другой и звук перекликающийся с каплей осеннего дождя и со слезами и со словами и со словами не такими как другие а с теми у которых есть одна единственная цель — Твоя душа!

МЫ ШЛИ…

Мы шли и шли целый день по земле все вместе с нашими женщинами нашими солнцами нашими псами играли пели воды попили свежайшей бьющей сквозь недра минувших столетий. На одну минуту присели после обеда и друг другу в глаза глубоко-глубоко взглянули. Из груди на волю вспорхнула крылатая бабочка она оказалась белее нашей маленькой белой ветви на самом краю мечты. Мы знали что ей не дано угаснуть и что белая-белая она совершенно не помнит сколько гусениц тащит. Мы огонь разожгли когда стало смеркаться и запели Огонь прекрасный огонь не жалей иссохших ветвей огонь прекрасный огонь не дойди до пепла огонь прекрасный огонь жгись           говори нам о жизни сжигая. Мы всю жизнь говорим о жизни мы руками берем ее за руки мы смотрим ей прямо в глаза которые смотрят на нас и если то что нас вечно пьянит — магнит и это мы знаем и если то что нас болью казнит — зло и это мы испытали и мы говорим о жизни мы идем лицом к ее птицам и без тени упрека приветствуем птиц ее улетающих мы воистину из хорошего поколения.

ТЕЛО ЛЕТА

Очень давно были пролиты последние капли дождя. Над муравьем и рептилией — небо сгорает. Фрукты красят свой рот, сочные губы свои. Поры земли отворяются медленно, И рядом с водою, медленно каплющей по слогам, Огромное смотрит растение — прямо солнцу в глаза. Кто это навзничь лежит на раскаленном песке, Листья олив серебристых мглою окуривая? Это в его ушах кузнечики греются, И на его груди муравьи надрываются, И рептилии пресмыкаются в его растительности подмышек, И над водорослями ног так легко вздыхает волна, Посланная сиреной, которая спела вселенной: «О, голое тело лета, голое, загорелое, Промасленное, просоленное, Голое тело скалы и дрожь молодого сердца, Колыхание ивовых свежих волос, Базилика дыхание над кудрявым лобком, Где ракушек полно и сосновых иголок, — Голое тело, глубокий корабль искрометного дня!» Тихие ливни журчат, сильные грады стучат, Мчатся над сушей чеканной в когтях урагана, Который чернеет в бездонной дикости океана. В белизну облаков тугогрудых ныряют холмы. Но над зверством стихий ты всегда улыбаешься так беззаботно, Находя невредимым бессмертье свое, — Ровно так же, как солнце всегда находит тебя на песке, Ровно так же, как небо всегда находит здоровое, голое тело твое.

ДАНИЯ

ЛЮДВИГ ХОЛЬСТЕЙН

Перевод И. Бочкаревой

Людвиг Хольстейн(1864–1943). — Один из создателей датской поэзии XX в. Стоит несколько в стороне от своих современников-символистов; близок по духу к Гете и датскому поэту XIX в. Эленшлегеру. Ему присущ пантеизм мировоззрения, любование красотой природы, воспевание женщины, любви, материнства, неприхотливой жизни простого человека.

Основные сборники стихов: «Стихи» (1895), «Лист» (1915), «Время яблок» (1920), «Гимны в песнях» (1922). Поэт составил также антологию «Природа Дании в стихах и песнях» (1929). На русский язык стихи Хольстейна переводятся впервые.

В НАШЕЙ КОМНАТУШКЕ

В нашей комнатушке белоснежно ложе, на оконце шторы белоснежны тоже. Два лимонно-желтых ириса в стакане — милая нашла их на сырой поляне. Глянь: в лучах заката все, что было бело, розами расцветясь, тонко заалело. Кудри моей милой золотыми стали, и румянцем счастья щеки запылали. Все спокойно. Ветры все угомонились. За ограду сада тени зазмеились. Высоко над полем — жаворонка пенье. В мире все спокойно — лишь в душе смятенье.