Марсианские рыцари (Сборник) - Берроуз Эдгар Райс - Страница 65

Вскоре Туран понял, что подземелья дворца составляют часть обширной системы подземных ходов, охватывающих, возможно, весь город. Потом ему стало ясно, что он вышел за пределы дворца. Время от времени менялись украшения и архитектура коридоров и комнат. Они все были освещены, но, правда, иногда очень тускло, радиевыми шарами. Долгое время он не встречал никаких признаков жизни, кроме нескольких ульсио, но потом в одном переходе он столкнулся лицом к лицу с воином. Тот посмотрел на него, кивнул и прошел мимо. Туран вздохнул с облегчением; его маскарад оказался надежным, но его остановил возглас воина, который возвращался. Туран был рад, что у него есть меч, что они встретились в таком глухом месте подземелья и что у него будет только один противник.

— Ты слышал что-нибудь о другом? — спросил его воин.

— Нет, — ответил Туран, который не мог даже догадываться, о чем его спрашивают.

— Ему некуда деться, — продолжал воин, — женщина прибежала прямо в наши руки, но она клянется, что не знает, где ее товарищ.

— Ее отвели обратно к О-Тару? — спросил Туран, который теперь знал, о ком идет речь, и хотел знать больше.

— Ее отвели обратно в крепость Джэтан, — ответил воин, — завтра начинаются игры, и ее, несомненно, разыграют, хотя я и сомневаюсь, чтобы кто-нибудь сражался за нее, как бы она ни была прекрасна. Она не боится даже О-Тара. Клянусь Хлорусом! Это будет непокорная рабыня, настоящая самка бенса. Это не по мне. — И он продолжил свой путь, качая головой.

Туран продолжал свои торопливые поиски выхода наверх, на улицы города, как вдруг увидел дверь, открытую в небольшую камеру. В ней находился человек, прикованный к стене. Туран издал удивленный возглас, узнав в нем А-Кора: случайно он оказался в той самой камере, куда попал вначале. А-Кор вопросительно посмотрел на него. Было ясно, что он не узнает своего товарища по заключению. Туран подошел к скамье и сел рядом.

— Я Туран, — прошептал он, — я был прикован рядом с тобой.

А-Кор внимательно посмотрел на него.

— Даже родная мать не узнала бы тебя! — сказал он. — Но расскажи мне, что случилось после того, как тебя увели?

Туран передал ему события в тронном зале О-Тара и в подземелье.

— Теперь, продолжал он, — я должен отыскать крепость Джэтан и посмотреть, что можно сделать для освобождения принцессы Гелиума.

А-Кор покачал головой.

— Я долго был дваром этой крепости, — сказал он, — и могу поручиться тебе, чужеземец, что легче безоружному завладеть Манатором, чем проникнуть в крепость Джэтан.

— Но я должен попытаться, — ответил Туран.

— Ты хорошо владеешь мечом? — спросил вдруг А-Кор.

— Думаю, что да, — ответил Туран.

— Тогда есть возможность… Тсс! — Он вдруг замолчал и указал на отверстие у стены в противоположном углу комнаты.

Туран посмотрел в том направлении и увидел, как из отверстия норы ульсио показались две мощные челюсти и пара маленьких глаз.

— Чек! — воскликнул он, и немедленно из норы выполз калдан и приблизился к столу.

А-Кор отпрянул с приглушенным восклицанием отвращения.

— Не бойся, — сказал ему Туран, — это мой друг, тот, что остался во дворце и удерживал О-Тара.

Чек взобрался на стол и устроился между воинами.

— Можешь быть уверен, — сказал он А-Кору, — что во всем Манаторе никто не сравнится с Тураном в искусстве владения мечом. Я слышал вашу беседу, продолжайте.

— Ты его друг, — продолжал А-Кор, — поэтому я могу не опасаться объяснить единственную возможность освободить принцессу Гелиума. Она будет ставкой в одной из игр и, по желанию О-Тара, ее будут разыгрывать рабы и простые воины, так как она оскорбила его. Таково ее наказание. Но не один мужчина, а все выжившие из выигравшей партии, будут обладать ею. За деньги, однако, кто-нибудь один может выкупить ее у остальных. Ты это сделаешь, и если твоя партия выиграет и ты выживешь, она станет твоей рабыней.

— Но как может чужеземец и преследуемый беглец участвовать в этом? — спросил Туран.

— Никто не узнает тебя. Завтра пойдешь к хранителю крепости и запишешься на участие в игре, где ставкой будет девушка. Скажешь хранителю, что ты из Манатая, самого дальнего города государства Манатор. Если он спросит, можешь сказать, что ты видел ее, когда пленников вели по городу во дворец. Если выиграешь ее, в моем дворце возьмешь оседланных тотов и все необходимое. Я сообщу пароль, по которому тебе все это отдадут.

— Но как я смогу подкупить других участников игры без денег? — спросил Туран. — У меня нет денег твоей страны.

А-Кор раскрыл потайной карман и достал четыре мешочка с монетами Манатора.

— Здесь достаточно, чтобы купить их дважды, — сказал он, протягивая деньги Турану.

— Но почему ты делаешь это для чужеземца? — спросил воин.

— Моя мать была пленницей здесь, — ответил А-Кор. — Я делаю для принцессы Гелиума то же, что сделал бы для своей матери.

— В этих обстоятельствах, манаторианин, от имени принцессы Гелиума я принимаю твой великодушный дар, — сказал Туран, — и буду жить в надежде, что когда-нибудь отплачу тебе тем же.

— Теперь ты должен идти, — посоветовал А-Кор. — В любую минуту может явиться стража и обнаружить тебя здесь. Иди прямо к улице Ворот Врагов, она окружает город вдоль внешней стены. Там найдешь много жилищ для чужеземцев. Ты узнаешь их по нарисованным над дверями головам тотов. Скажешь, что приехал из Манатая посмотреть игры. Возьмешь себе имя У-Кал, оно не вызовет подозрений, если ты не будешь вступать в разговоры. Рано утром разыщешь хранителя крепости Джэтан. Пусть сила и удача всех наших предков сопутствует тебе.

Провожаемый добрыми пожеланиями Чека и А-Кора, Туран пошел на улицу Ворот, не встретив на пути никаких препятствий. По дороге ему попалось несколько воинов, но те даже не окликнули его. Легко отыскал он жилище, где собралось много приезжих из других городов Манатора. Прошлую ночь он совсем не спал, поэтому, улегшись на шелка и меха, решил, что ему надо как следует выспаться, чтобы лучше послужить на следующий день Таре из Гелиума.

Когда он проснулся, было уже утро. Он заплатил за ночлег и еду и вскоре уже направился к крепости Джэтан, найти которую было нетрудно благодаря толпам народа, стремившимся на игры. Новый хранитель крепости, сменивший Э-Меда, был слишком занят, чтобы внимательно осматривать входящих, так как, помимо добровольцев-игроков, тут было множество рабов и пленников, присланных на игры владельцами или правительством. Имя каждого, как и позиция, которую он получит в игре или играх, записывались. Тут же готовилась замена для тех, кто должен был участвовать более чем в одной игре, по одному запасному игроку для каждой игры, чтобы выбывшие из строя не могли приостановить следующую игру.

— Твое имя? — спросил чиновник, производивший запись, когда Туран подошел к нему.

— У-Кал, — ответил воин.

— Из какого города?

— Из Манатая.

Хранитель, стоявший рядом с чиновником, взглянул на Турана.

— Издалека же ты пришел, чтобы участвовать в игре, — сказал он. — Люди из Манатая редко посещают игры, раз в десятилетие. Расскажи мне об О-Заре. Приедет ли он на следующий раз? О, какой это боец! Если ты вполовину так искусен, как О-Зар, слава Манатая прогремит сегодня. Но расскажи мне об О-Заре.

— Он — здоров, — ответил Туран, и шлет приветы своим друзьям в Манаторе.

— Отлично! — воскликнул хранитель крепости. — В какой же игре ты будешь участвовать?

— Я буду играть за принцессу Гелиума, Тару, — ответил Туран.

— Но, дружище, она — ставка в игре для рабов и преступников! — воскликнул хранитель. — Ты не можешь быть добровольцем в этой игре!

— Однако придется, — ответил Туран. Я видел ее, когда ее вели по городу, и захотел обладать ею.

— Но тебе придется разделить ее с другими выигравшими, даже если твой цвет выиграет, — заметил хранитель.

— С ними я договорюсь, — настаивал воин.

— Кроме того, ты можешь вызвать гнев О-Тара, который не любит эту девушку-варварку, — объяснил хранитель.