Осторожно: TERRA! - Новиков Юрий Федорович - Страница 31

Богатство черноземов, недостаток влаги и нищета русского крестьянства заставляли русских агрономов с большой осторожностью относиться к плодосмену. Внимание исследователей было направлено на изучение физических свойств почвы, ее отношение к воде и воздуху. Отсюда — вся русская школа почвоведения. Отсюда же и совершенно иной, нежели в Европе, подход к изучению севооборотов. Для немцев всегда главным было — что забирает растение из почвы, не слишком богатой от природы и сильно истощенной тысячелетней культурой. Для русского же степняка — основное: как влияет растение на физические свойства пашни, а пищи в ней хватит в избытке еще на тысячу лет!

Первым указал на значение физических свойств чернозема В. В. Докучаев. Его современник П. А. Костычев разработал стройную теорию процесса воссоздания структуры под покровом трав, а В. Р. Вильямс на базе этой теории развил учение о травопольном севообороте. Рассуждал он примерно так.

За тысячи лет до наших дней люди уже пахали землю. Забрав за несколько лет с поля все, что можно, обнаруживали, что оно «выпахалось», и бросали его на произвол судьбы. Природа пустоты не терпит: поле немедленно зарастало бурьяном и другими однолетними сорняками. Через несколько лет они вытеснялись многолетними травами, а годков этак через 30–40 залежь, под пологом многолетних трав, всю покрытую седым ковылем, от девственной целины и отличить невозможно было.

Выпаханное поле структуры не имеет, с поверхности оно распылено, уплотнено, в нем нарушен водный и воздушный режимы. За 30–40 лет многолетние растения ремонтируют почву: каждый ее комочек оплетается сеткой корней. Отмирая, корни увеличивают содержание склеивающего частицы перегноя и одновременно оставляют мелкие пустоты. Раздвигая почву, корни спрессовывают комочки в агрегаты.

Одним словом, если «западники» обратили внимание на то, что многолетние травы накапливают в почве запасы азотистой пищи, то Вильямс нашел, что они восстанавливают, ремонтируют структуру почвы. А о значении последней мы уже говорили.

Если в плодосмене травы рассматривались как накопители азота и источник ценного корма, то травопольный севооборот придает им главное значение в деле борьбы за плодородие. Соответственно увеличиваются занимаемые ими площади. Конечно, 30–40 лет держать поле под травами, в состоянии капитального ремонта, в современных условиях нечего и думать. Вильямс, однако, полагал, что один-два года для хотя бы текущего ремонта — срок достаточный…

Травопольная система до 50-х годов у нас и пропагандировалась, и внедрялась повсеместно: от Дальнего Востока и Средней Азии до Прикарпатья. Что ж, система, казалось бы, вполне научно обоснованная. Ну а итог?

В районах недостаточного увлажнения (основных зерновых) травы давали урожай очень низкий. В результате огромные площади забирались из-под ценных зерновых, а кормовая проблема оставалась нерешенной. Кроме того, в условиях повышенной сухости травы развивались слабо и не успевали оказать практически ощутимого влияния на восстановление структуры. Не способствовали они и интенсивному накоплению в пашне органического вещества. А тут еще кое-где, увлекшись травопольной системой и приняв ее за истину в последней инстанции, снизили внимание к удобрению полей или вовсе его прекратили.

Для северных и центральных районов повышенной влажности травопольная система оказалась более эффективной, однако речь-то шла главным образом о восстановлении структурности черноземов — основного почвенного богатства страны!

В середине 50-х годов неэффективность повсеместного использования травопольной системы казалась очевидной. Большинство хозяйств переключилось на плодосмен, хотя травопольная система в ряде районов была сохранена. Хорошо?

Да, как будто. Но беда в том, что вместе с травопольем с полей выкинули и многолетние травы. Завели кукурузу, резко увеличили площади под пропашными, кое-где отказались от пара. Однако последующие годы показали, что на нашем юге все пропашные — культуры эрозионно-опасные, что без трав не решить ни кормовой проблемы, ни проблемы защиты почв от эрозии.

В последующие годы посевы кукурузы на юго-востоке стали уменьшать, и вновь неоправданно: трава травой, а кукуруза тоже нужна.

Все тесно связано в сельском хозяйстве, а последствия «перегибов» сказываются в течение многих лет.

Современное массовое промышленное производство трудно перестраивать при переходе на выпуск новых машин. И все же за год-два перестройку можно осуществить на любом заводе.

В сельском хозяйстве подобные переходы должны быть более длительными и плавными. Здесь в производстве участвует сама природа. А она резких скачков не выносит.

Глава 7

Пашут ли еще марсиане?

В 90 случаях из 100 первая глава научной работы начинается с «Обзора работ предшественников». И лишь после этого делаются «Обобщающие выводы» и обосновывается срочная необходимость в нижеследующих доказательствах автора по вопросу о… без которых дальнейший прогресс человечества, безусловно, остановится. Следуя отработанному приему воздействия на психику читателя, мы заканчиваем названную первую главу. Правда, она растянулась на все шесть… Да и не мудрено: слишком уж многих предшественников пришлось помянуть. А непомянутых осталось еще больше, тех самых безымянных предков наших, которые, по выражению Глеба Успенского, «тысячу лет жили на этом самом месте и в настоящее время давно распаханы „под овес“ и в виде овса съедены скотиной».

Пришла пора подвести черту под «трудами предшественников», обобщить их опыт. Впрочем, каждая эпоха обрабатывает полученные в итоге прошлого опыта экспериментальные данные. Обрабатывает, конечно, по-своему. Хороший знакомый Глеба Успенского — Иван Ермолаевич, пошевелив грязными пальцами и запустив их в затылок, подсчитывал, что «только что сыты, больше ничего!». Теперь проблемы оптимального размещения сельскохозяйственных культур по пахотным площадям, все многочисленные вопросы, связанные с рациональным ведением сельскохозяйственного производства, обсчитываются на сложных электронно-вычислительных машинах. А прошло менее ста лет!

Невероятный скачок сделала страна: от лапотной, нищей России к могучей, индустриальной, социалистической державе. Встал бы из-под овсов Иван Ермолаевич — долго бы чесал в затылке… Года два тому назад колхоз имени Кирова в Ростовской области внедрил у себя систему диспетчеризации. Пахотной земли у него 30 тысяч гектаров. И почти у каждого поля — телефонный столб с розеткой. Забарахлил трактор, запоздало горючее — подошел тракторист к столбику, воткнул вилку, и в диспетчерской раздался звонок. Нередко на колхозных машинах можно видеть и радиопередатчики.

Да, визит Ивана Ермолаевича оказался бы любопытным. Но и только. А вот визит в прошлое был бы еще и поучителен. Давайте-ка перенесем колхоз имени Кирова на 100 лет назад, в год 1872-й, перенесем со всей его техникой, диспетчеризацией, с элитным посевным материалом, минеральными удобрениями и научно организованным севооборотом.

Сейчас колхоз получает в среднем (за последние годы) 23 центнера с гектара. А сколько он получил бы в 1872-м?

Все опрошенные мной агрономы ответили в один голос: больше. Ответ неприятный. Ведь он означает, что за истекшие 100 лет мы продолжали разрушать землю точно так же (или больше), как и Иваны Ермолаевичи. Но, может быть, все на них и свалить? Благо безграмотны они и из-под овсов не вступят в дебаты?..

Многолика природа. Многолико и земледелие, ибо оно самым тесным образом связано с местообитанием человека. Древние египтяне понятия не имели о подсеке, а пермяки возмутились бы, если бы их заставили затоплять поля водой. В середине XX века стало очевидным, что единой системы ведения земледельческого производства и единых севооборотов быть не может.