Пленница Дракулы - Швайкерт Ульрике - Страница 32

— Дай взглянуть. Да уж, рана немаленькая, — сказала Алиса и сама заметила, что, вопреки ее усилиям, ей не удалось говорить спокойным и невозмутимым голосом.

Иви попыталась небрежно махнуть рукой.

— Ничего, через пару дней заживет.

— Пойдем! — сказала Алиса и еще раз посмотрела на наставников.

Да, урок закончился. Фамалия подтолкнула дрожащую Иви к двери.

Лишь раз Алиса видела свою подругу такой растерянной, когда во время их первого года обучения в Риме Франц Леопольд отрезал прядь ее волос. И потому Фамалия прекрасно понимала, что не боль от раны вывела Иви из равновесия. Нет, боль пройдет, а рана затянется. Затянется, и очень скоро! В этом-то и была проблема.

Солнце едва успело зайти, когда Лучиано ворвался в спальню вампирш. Сразу же за ним чинно, но также не дожидаясь ответа на свой стук, вошел Франц Леопольд. Алиса заметила, что неприлично так врываться в чужую комнату, но вампиры лишь отмахнулись.

— Сейчас не время для такой ерунды. Как она?

Взгляды всех присутствующих устремились на Иви, которая с жалобным видом сидела на кровати.

— Лучше некуда, — в отчаянии промолвила ирландка. — От раны не осталось и следа.

Иви отодвинула рюши ночной сорочки и показала друзьям невредимую шею и плечо, на котором прошлой ночью зияла глубокая рана.

— Глупо было ожидать чего-то другого, — сказал Франц Леопольд.

— Да, я знаю. Но я не могу показаться сегодня на занятиях в таком виде.

Алиса опустилась на колени перед сундуком с одеждой и начала перебирать наряды подруги.

— Нам нужно найти платье, которое закрывало бы твое плечо и рюши которого по возможности обрамляли бы шею до самого уха.

— А на урок фехтования Иви тоже придет в нем? — Франц Леопольд покачал головой. — Одного платья для маскировки недостаточно.

— Да, Лео прав. Если мы хотим и дальше сохранять мою тайну, нам потребуется что-то более убедительное.

Лучиано не смог сдержать стона, когда Иви достала из ночного столика маленький острый ножик.

— Может кто-нибудь из вас мне помочь? Боюсь, сама я не справлюсь, — сказала Лицана и посмотрела на друзей.

Лучиано в ужасе отскочил назад, а Алиса лишь нервно сглотнула и скрестила руки за спиной.

— Лео?

Дракас сделал шаг вперед и решительно схватился за нож.

— Ты запомнил, как выглядел порез?

Франц Леопольд угрюмо кивнул.

— Ты ни в коем случае не должен резать слишком глубоко! — крикнула Алиса. — Порез должен выглядеть словно рана, которая уже успела немного зажить за день, как у других наследников.

Франц Леопольд протянул ей нож.

— Хочешь сделать это сама?

Алиса отрицательно покачала головой.

— Дело не в глубине разреза, — сказала Иви. — С какой бы глубиной ни резал Лео, это все равно будет свежая рана, а не та, что уже начала покрываться коркой.

Четверо друзей растерянно смотрели друг на друга.

— Но что же тогда делать? — спросил Лучиано.

Иви беспомощно пожала плечами.

— Мне больше ничего не приходит в голову, — сказала она и выпрямилась. — Лео, начинай!

Дракас приставил лезвие к шее ирландки и сначала без нажима провел по ней, вспоминая положение раны. Затем он сделал разрез. Точно и быстро. Иви даже не вздрогнула. Лишь пальцы вампирши, которые она запустила в шерсть Сеймоура, на мгновение сжались. Алиса подошла ближе и внимательно посмотрела на разрез.

— Ну что, ты довольна моей работой, дражайшая?

Алиса кивнула.

— Да, рана не такая глубокая, как вчера, и линия разреза, если я не ошибаюсь, совпадает.

— А теперь плечо! — сказала Иви.

— Нет! — воскликнула Алиса. — Это совершенно ни к чему. Если ты наденешь закрытое платье, никто не увидит твоего плеча. Наряды с открытыми плечами носят только на балах!

— Алиса права, — вмешался Лучиано. — Даже одежда для фехтования закроет это место.

В итоге Иви уступила доводам друзей.

— Спасибо, Лео! А теперь выйдите отсюда, — сказала она юношам. — Дамам нужно переодеться. Думаю, горничные уже ждут.

Дойдя до двери, Франц Леопольд еще раз обернулся.

— Прежде чем спускаться к остальным наследникам, тебе нужно подождать, пока рана не перестанет кровоточить. Иначе все сразу заметят, какая она свежая. Лучше всего, если ты не пойдешь в столовую. Вполне достаточно того, что остальные увидят тебя через пару часов на занятиях.

Иви кивнула.

— Хороший совет, Лео. Так я и сделаю.

— Тогда я тоже останусь здесь, — сказала Алиса и, выражая солидарность, села на кровать рядом с Иви.

— Что за глупости! Ты не должна отказываться из-за меня от своей порции крови. Кто знает, может быть, сегодня тебе придется сражаться с Карлом Филиппом. Тогда тебе понадобятся все твои силы!

Вампиры вернулись в свои комнаты, а Иви с Алисой занялись своим туалетом. Горничных они отослали: будет лучше, если те ничего не увидят. Несмотря на то что обе венки были нечистокровными, они тоже принадлежали к клану Дракас и беспрекословно повиновались барону и его сестре. Нет, Иви и Алиса решили, что им следует самим помочь друг другу со шнуровкой.

Этой ночью занятия начались с танцев, поскольку Констанция и Людвиг собирались в десять выйти в свет и начали урок сразу же после вечерней трапезы. Мария Луиза громко насмехалась над закрытыми плечами Иви, которые выглядели не совсем уместно в бальном зале среди вечерних нарядов других вампирш. Сама венка кокетливо выставляла напоказ белые, обрамленные изящными кружевами плечи. Со злобной улыбкой она подошла к Иви.

— О нет, какой ужас! Нашей маленькой Лицана теперь приходится закутываться, словно матроне, потому что она не смогла позаботиться о своей коже.

— Мария Луиза, лучше бы тебе исчезнуть и позаботиться о собственной коже, пока она еще цела! — прорычал Лучиано.

— Ах, кое-кто готов пойти ради своей подружки на баррикады. Не знала, Лучиано, что у тебя такой плохой вкус. Ты только посмотри на эту худышку с острова. Она выглядит жалко, по-другому и не скажешь. Что это? — внезапно спросила венка и подошла ближе. — Из ее раны до сих пор сочится кровь.

Сбитая с толку Мария Луиза подняла ладонь и провела по шее Иви.

— Проваливай! — крикнул Лучиано и оттолкнул ее руку.

Мария Луиза удивленно смотрела на свои измазанные кровью пальцы.

— Да уж, у Лицана плохая кровь. Я давно об этом говорила. Еще бы, ведь эта ирландка такая хилая. Вы только посмотрите на этого заморыша! Мне кажется, что за прошедшие годы она не выросла ни на дюйм. А теперь еще выясняется, что ее способность к регенерации почти такая же слабая, как у людей.

Привлеченная словами кузины, Анна Кристина тоже подошла к Иви и молча осмотрела ее рану. Лучиано схватил подругу за руку и попытался увести ее подальше от наследниц Дракас. Выражение их лиц ему совсем не понравилось.

— Слабая способность к регенерации? — повторила Анна Кристина вслед за кузиной. — Или попросту блеф?

С этими словами венка быстро протянула руку к Иви и, прежде чем та успела опомниться, ухватилась за рюши на ее шее. Вскрикнув от страха, ирландка оттолкнула руку Анны Кристины, наспех поправила оборки и выбежала из танцевального зала.

Наследница Дракас подняла брови, но промолчала и величественным шагом направилась обратно.

Наследники уже успели повторить первые шаги котильона, когда Иви вернулась в зал в простом, но таком же закрытом платье и с шелковым шарфом на шее.

Жить во дворце Шей было неплохо. Эта семья окружила себя еще большей роскошью, чем другие обеспеченные горожане, владевшие зданиями на Рингштрассе. В таких домах хозяева обычно занимали лишь бельэтаж, в то время как комнаты над ним сдавались в аренду. На чердаке жили слуги, а на нижнем этаже, обрамлявшем внутренний дворик, располагались конюшни, каретные сараи и кухня.

Однако во дворце Шей весь бельэтаж занимали комнаты для приема гостей. Здесь располагался внушительный бальный зал, балкон которого выходил на Дворцовый сад, столовая, библиотека и угловая гостиная. В мезонине имелась собственная бильярдная. Комнаты членов семьи располагались на третьем и четвертом этажах. Тут также находилось множество роскошно обставленных комнат для гостей, в двух из которых разместились Брэм и Латона. К девушке даже приставили камеристку, в сопровождении которой она должна была выходить в город. Камеристку звали Марлой, она была шестнадцатилетней дочерью торговца рыбой и швеи, а также настоящим ребенком Вены, и к тому же питала слабость к страшным историям.