Дело о заикающемся троцкисте - Константинов Андрей Дмитриевич - Страница 38

Они их записывают, просят там басню почитать, стишок, потом перезванивают — гениальный у вас ребенок! Только пока снимаются взрослые сцены, надо бы ему подучиться. Техника речи, движение, то, се…

— За деньги?

— А то! Всего-ничего — шестьсот баксов! Дети воют: мама-папа, хочу!

— И чего?

— Да ничего! Нашлось полсотни идиотов — заплатили. И обучение было — приходили там какие-то на дом пару раз — такие же лохи за двести рублей в час.

Сергеич прямо-таки гордился успехами Ерша, вот только меня они не радовали, чего он искренне не понимал.

— Почему же вы его не взяли? — спросил я бесцветным голосом, прекрасно зная ответ.

— А за что? Он заставлял их деньги отдавать? Нет, сами заплатили. Договоров никто не заключал, все чисто — он не при делах! Да и его лично там никто не видел — какие-то студентки работали. И через месяц смылись.

— Так откуда же вы знаете, что это Ерш?

Сергеич снова хихикнул:

— По почерку. Чистый лохотрон, но как красиво…

Мы обменялись еще несколькими байками, и Сергеич убрал бутылку в сейф. 

Я встал. 

— Ясно. Спасибо, Сергеич. Адрес я записал, поеду, мосты сейчас сведут.

Но напрасно я надеялся так спокойно уйти от старого опера.

— Слышь, Скрипка, а чего вдруг за интерес? Неужто он и вас умудрился кидануть? — Сергеич отечески улыбался.

— Да ты что? Нас?! Мы же профи!

— Ну так что ж? Иногда жулик жулика кидает — и ничего.

— Да ну?

— А как же! Жулик тоже человек, только наглый — оттого и слабый.

— Слабый — это хорошо, — сказал я, искренне надеясь на правоту Сергеича.

Это было бы действительно хорошо.

— Ну пока.

— Пока, — сказал Сергеич, и я пошел к двери. Вслед мне донеслось издевательское:

— Про-о-фи…

"…Полковник, почти неузнаваемый в спортивной куртке, джинсах и кроссовках, с небольшой кожаной сумкой на плече, медленно пробирался между радами Калининского рынка. Судя по всему, он выбирал себе очередную жертву.

Наконец он пошел побыстрее, и я понял, что кто-то из этой толпы обречен.

Я ввинтился между двумя азербайджанцами за соседними прилавками и, страшно зыркнув на них, махнул своей малиновой агентской «корочкой». Прикрываясь за мешками с картошкой, я очутился чуть ли не за спиной «полковника» и с удивлением обнаружил, что гулкие стены рынка позволяют расслышать весь разговор. Большего мне было и не надо. Я расположился с комфортом на каких-то тюках, подмигнул не спускающим с меня глаз азербайджанцам и приготовился смотреть.

«Герой России» лениво подвалил к яркой полной блондинке, торгующей свининой, и облокотился на прилавок. Та с готовностью улыбнулась, предлагая товар.

— Почем вот этот, с жирком? — весело осведомился «полковник».

— Вам на шашлычок или так, пожарить? — в тон ему пропела блондинка, увенчанная чем-то кружевным и кокетливым, вроде небольшого кокошника.

— Жене, красавица! На поджарку.

Продавщица аж зашаталась от «красавицы» и торопливо предложила:

— За сто пятьдесят этот кусочек уступлю…

Несмотря на то, что даже при самом разнузданном мотовстве «этот кусочек» не стоило брать и за сто тридцать, «полковник» с веселым удовольствием оглядел ее фигуру, и добродушно заметил:

— Сама-то балуешься свининкой, любишь поесть…

Блондинка не обиделась:

— Да не ем я ее! Замучалась с диетами этими, а все как бочка! — она засмеялась и покраснела.

— Ну? — удивился «полковник». — А моя за месяц двадцать кило сбросила — я сам не верил. А ведь была — ну чуть тебя пошире, ей-богу! А сейчас — вон свининку лопает и хоть бы хны, уже с год…

Я просто физически почувствовал, как рыбка заглатывает наживку и мысленно поаплодировал «полковнику». Продавщица неслась к кидку, как пиранья на кусок свиного окорока.

— Двадцать килограммов?! Да это как же?

— Да насмотрелась рекламы по телевизору — то пояс ей купи, то таблетки…

А то еще на эту, как ее… липосракцию, что ли…

— Липосакцию! — поправила его блондинка.

— Во-во! На «сракцию» эту записаться решила! Я говорю, вообще мозгами двинулась! — «Полковник» доверительно придвинулся к ней и что-то добавил. Блондинка зашлась от хохота. «Полковник» снова заговорил громко, и я понял почему — соседки по прилавку (тоже, кстати, отнюдь не в весе пера) клонились в его сторону, как березки на ветру.

— И тут звонит мне старинный приятель, — продолжал «полковник». — С Тибета вернулся, геолог. Так мол и так, твоя на похудании не чокнулась? Еще как, говорю, — совсем рехнулась! Моя, говорит, тоже! Но я, говорит, проблему решил.

Привез ей с Тибета окаменевший помет птицы Хубу. Япошки, говорит, за миллионы

покупают! Хочешь, мол, горсть по дешевке?

Прилавок задрожал от нетерпения. Наступал момент истины.

— Ну я и взял от безысходности, — счастливо, как человек, выигравший в лотерею, продолжал «полковник». — Как в сказке, кто скажи — ни в жисть не поверил бы!…

Прилавок затих, как зачарованный.

И «полковник» умело сменил тему:

— А за сто тридцать не уступишь, красавица?

Рыбка висела на крючке, как вкопанная, — подсекать не надо. Я был в полном восторге.

— Помет? — недоверчиво спросила продавщица, пропустив последний вопрос.

— Ну а мумие что — не помет? — парировал «полковник». — Еще и хуже! А с этой птичкиной неожиданности настой как вода получается — никаких проблем!

Он похлопал по сумке и довольно ухмыльнулся.

— Вот еще привез пару кило, теща пристала — «тоже хочу». Ну если и она похудеет, начну этой штукой торговать, раз все так с ума посходили… Так как насчет скидочки?

Зачарованная толстушка часто заморгала.

— Не покажете?… Как хоть выглядит?

— Не вопрос, — великодушно согласился «полковник» и открыл сумку. — Показать — покажу, только продать не проси — теща убьет!

Дальше было почти не интересно.

Я выбрался из мешков и, отряхнувшись, пошел покупать малосольные огурчики.

А перед выходом прошелся мимо мясного ряда. «Полковника», понятное дело, уже и след простыл.

Пышная продавщица уже собрала вокруг себя товарок и гордо демонстрировала им полиэтиленовый пакетик, доверху набитый обыкновенным керамзитом. Продавщицы аккуратно нюхали камешки, вертели их в руках и охали. Одна из соседок по ряду даже попробовала продукт жизнедеятельности «птицы Хубу» на зуб.

— А не дорого, Люсь? Все-таки сто долларов!

— Где дорого? — кипятилась Люся. — Это ж птица Хубу — понимать же надо!? С Тибета!

Продавщицы одобрительно цокали языками. И я поехал в Агентство…"

Кононов показал мне продукт своего труда перед самым моим уходом.

— Ну как? — волнуясь спросил он, пока я придирчиво вглядывался в газетные страницы.

— Охренительно, — честно сказал я. — Сколько сделал?

— Двадцать штук, как просил. — Он нетерпеливо щелкнул по шее. — Гони гонорар.

Я вытащил из сейфа двухлитровый штоф с самогоном. Глаза его увлажнились, и, видимо, горло перехватило от избытка чувств, поскольку он ушел, не попрощавшись. Я подумал, что это, должно быть, грех — сталкивать человека с верного пути, но уж больно твердо Безумный Макс ступал по неверному… Так я и успокоил свою совесть.

Вечером Горностаева повела меня в театр. В самый что ни на есть Государственный академический большой драматический театр, но, слава Богу, не на спектакль, а за кулисы. Нам пришлось преодолеть немало кордонов из самых настоящих милиционеров, прежде чем дойти до гримерного цеха. Я шел и думал, зачем понадобилось менять милых старушек, вечно дремавших на вахте? Может быть, потому что в наше время вместо гениальных режиссеров здесь чаще ходят спонсоры?

У двери с табличкой «Гримерный цех»