Я – меч, я – пламя! - Кононюк Василий Владимирович - Страница 12

Перечитав письмо еще раз, Оля сожгла испорченные листы и копирку в пустом мусорном ящике, сложила исписанные страницы в тетрадку, спрятала в чемодан и тут же начала читать учебники, попутно решая в другой тетрадке задачки, которые не удалось решить в уме. Перекусив всухомятку здесь же, на лавочке, Ольга после обеда пошла на вокзал, взяла билет на ночной поезд в Киев, отходящий в восемнадцать тридцать, в спальный вагон. Остальное время провела в зале ожидания, выпила в буфете чаю и вновь принялась штудировать учебники. В восемнадцать сорок, в понедельник, двадцать девятого апреля, девушка, глядя в окно спального вагона, попрощалась со своим городом. Со своей юностью, если это время можно было так назвать, она попрощалась неделей раньше.

Ей досталась верхняя полка. Попив с попутчиками чаю, отказавшись от вина и других напитков, которые пассажиры уже успели принять по дороге, Оля пыталась односложными, уклончивыми ответами на вопросы дать понять, что не желает дальнейшего общения. Однако попутчики либо не понимали, либо делали вид, что не понимают ее.

– А куда ты едешь, Оля?

– В Киев.

– У тебя родственники в Киеве?

– Да.

– А кто?

– Отец.

– А он что, с вами не живет?

– Нет.

– А чем занимается?

– Работает.

– А где работает?

– На заводе «Арсенал».

– А чем он там занимается?

– Простите, товарищ, как ваша фамилия?

– Витя меня зовут, Олечка, я же тебе говорил, а зачем тебе моя фамилия?

– Отец просил узнавать фамилии тех, кто интересуется его работой, он о них обязан в Особый отдел сообщать. Так как ваша фамилия?

– Так мне все равно, чем он занимается, Олечка, давай сменим тему. Ты уже окончила школу?

– Вы мне скажете свою фамилию, гражданин, или мне милиционера позвать? – Ее взгляд стал холодным и колючим, как февральский ветер.

– Егоров Виктор Павлович, – еле слышно проговорил попутчик, лоб которого мгновенно усеяли капельки пота.

– Спасибо, Виктор Павлович, я еще подумаю, стоит ли сообщать отцу об этом вагонном разговоре. Надеюсь, и вы подумаете в следующий раз, о чем спрашивать незнакомых людей, а о чем нет.

Взобравшись на верхнюю полку, Оля дочитала учебник по физике за восьмой класс. «Завтра придется учебник за девятый искать!» – подумала она и уснула.

Город Киев, столица Советской Украины с тысяча девятьсот тридцать четвертого года, встретил Ольгу многочисленными стройками, трамваем, биндюжниками, ловящими грачей, вездесущими рикшами с узкими возами на двух колесах и номерными блямбами, прибитыми сзади на возах. Из-за перекопанных улиц, заваленных кучами стройматериалов, никакой другой транспорт в большинство мест города попасть не мог. Позавтракав в буфете на вокзале и сдав чемодан в камеру хранения, Ольга оставила при себе старую сумку с книжками и тетрадями. Колбасу и хлеб доела еще вчера. Девушка купила билет в Москву на ночной поезд, отходящий в шестнадцать двадцать. «У нас не так много времени!» – в очередной раз констатировал голос, постоянно комментирующий любое событие и засоряющий ее бедную голову кучей сведений, большинство из которых она считала ненужными.

Вот и сейчас голос не переставал зудеть, почему так важно отправить письмо заказным и что для этого нужно сделать. «Понимаешь, – говорил голос, – если мы отправим обычным, письмо сначала попадет в местное отделение НКВД и, скорее всего, пойдет дальше в Москву, никто не захочет оставлять себе такое письмо. Но есть небольшая вероятность, что его воспримут как анонимку, каковой оно, по сути, и является, тогда бумага может застрять в Киеве. Хотя… трудно представить себе работника местного уровня, рискнувшего не отправить письмо такого содержания дальше. Тем более что практики рассмотрения на месте писем, адресованных в Генштаб, не было, копия пойдет по назначению. Тут уж не отправить оригинал адресату – серьезное превышение полномочий. Любой переправит документ в секретариат Сталина, пусть у них голова болит, что делать с таким письмом. Так что попадет послание по адресу в любом случае. Нам важно, как воспримут его в самом секретариате. А вот тут отношение к заказному письму будет совсем другим, чем к простому. Серьезное письмо никто в ящик просто так не бросит. Как минимум серьезный человек пойдет на почту и отправит письмо заказным. Единственная проблема: работник почты, приняв такое письмо, может потребовать предъявить паспорт, чтобы проверить, правильно ли заполнен адрес отправителя. Любой бы так сделал, поэтому маловероятно, что без паспорта письмо примут. Надо найти человека с паспортом».

Оля считала, что вместо всего этого бесконечного трепа достаточно было сказать последнее предложение. Весело помахивая сумкой, она гуляла по городу. Попала на большой базар, который назывался Евбаз, нашла себе почти новые туфли и тут же надела их, оставив старые в подарок продавцу. Купила учебники за девятый класс, отыскала районное отделение почты, недалеко от которого располагался магазин, торгующий винно-водочными изделиями. Расположившись в ближайшем дворе на лавочке, до обеда изучала учебники, а потом направилась в сторону магазина. Там, в связи с наступающим обедом, а также наступающим праздником освобожденного труда и солидарности всех трудящихся, уже кучковался народ, мечтающий достойно отметить грядущие события. Как обычно, не у всех имелась в наличии необходимая сумма, люди искали близких по духу и финансовым возможностям. Встречались и лишние на этом празднике жизни. Неторопливо приближаясь к мужскому товариществу, Оля еще издали приметила двух человек, к которым несколько раз подходили возможные партнеры и потом шарахались к другим группам. Настроение у товарищей было совсем никудышным.

С серьезным выражением лица, стараясь казаться старше своих лет, что ей неплохо удавалось, девушка решительно приблизилась к ним и сказала:

– Мужчины, нужно помочь!

– Ну, – вяло отозвался один.

– Паспорт у кого-то из вас есть?

– Ну.

– Чего ты нукаешь? Мне нужно срочно заказные письма отправить, а я паспорт дома забыла, времени нет возвращаться. У кого есть паспорт, идемте со мной на почту, отправим письма, я вам трояк дам.

– Не, трояк мало.

– Ладно. – Оля решительно развернулась, оглядывая остальных претендентов. Второй что-то зашипел на ухо товарищу.

– Да погоди ты, а писем много отправить надо?

– Два, – холодно ответила Оля и подвинулась к другой паре мужчин.

– Рубль еще добавишь, и пойдем.

– Пошли, все, что останется с пятерки, тебе дам, может, там и больше будет.

На почте Оля купила конверты, заполнила строчки адресов и имя отправителя, потом повела клиента к окошку. Мужчинка ей попался лет тридцати пяти, как она правильно решила с самого начала, с грамотностью у него были большие проблемы. Возле окошка Ольга поглядела честными и наивными глазами на работницу, с удивлением рассматривавшую странную пару, протянула ей письма, паспорт и пятерку. Ничего не сказав, та приняла письма, заполнила квитанцию, протянула им.

– Распишитесь, гражданин.

Оля вложила в пальцы мужчины карандаш, показала, где поставить закорючку. Мужчинка обрадованно загреб четыре рубля шестьдесят копеек сдачи и в сопровождении Оли выскочил на улицу. Дело было сделано, первое письмо Системе начало свой путь.

Пообедав по этому поводу в кафе, Ольга вздохнула и подумала: «В заначку придется лезть значительно раньше намеченного срока!» Она не спеша пошла в сторону вокзала. Приближалось время отправления поезда.

Первого мая, прибыв без приключений в Москву, на Киевский вокзал, Оля сразу начала решать жилищный вопрос. Поскольку без паспорта в гостиницу никто поселить не мог, оставались варианты общежития и частного сектора. Общежитиям часто разрешалось принимать посетителей при наличии мест, там вполне могли поселить, проверив свидетельство о рождении, а в частном секторе, как правило, никто и документов не спрашивал. Покрутившись по вокзалу и не найдя желающих поделиться жилплощадью, Ольга начала спрашивать носильщиков, не знают ли они, где может одинокая девушка притулиться на ночь, но так, чтобы никто не угрожал ее чести и достоинству. Ей отвечали, что обычно приходят после обеда на вокзал желающие за небольшую мзду разделить жилплощадь с нуждающимися, но сегодня праздник.