Икар - Сосновская Надежда Андреевна - Страница 50

50

Когда Джек открыл глаза, он лежал на полу террасы. Его правая рука была закинута за голову, левая вытянута вдоль тела. Он не знал, сколько времени провел без сознания; он не осознавал, что прошло меньше минуты. Придя в чувство, он разглядел стол и стулья, увидел штангу и стойку с «блинами». Он повернул голову и через стеклянную дверь увидел гостиную. Было по-прежнему темно и тихо.

Джек не стал оглядываться и смотреть на парапет. Он прополз несколько футов, и его рука дотянулась до толстого стекла скользящей двери. Едва лишь он прижал к стеклу ладонь, как сразу почувствовал, что прохлада вливается в его разгоряченную плоть и головокружение идет на убыль. Мало-помалу отступила тошнота, промокший от пота халат стал отлепляться от тела. Джек сделал глубокий вдох и встал — медленно, постепенно, словно выбирался из сундука. Или из гроба.

Он переступил порог комнаты. На миг задержался — одна нога на террасе, одна в гостиной. Но вот он подтянул ногу и покинул террасу. Не оборачиваясь, нащупал дверную ручку и закрыл скользящую дверь.

Джек отер пот со лба, провел рукой по влажным волосам, вошел в спальню и сел на кровать. Лег, включил свет и укрылся легким пледом до плеч, потом натянул плед до подбородка. Скоро остались видны только его глаза. Еще несколько часов они оставались открытыми. Он смотрел прямо перед собой. Наконец, ближе к семи утра, веки начали тяжелеть, и Джек уснул тревожным сном, но ему ничего не приснилось.

КНИГА 4

ПОСЛЕДНЕЕ ПАДЕНИЕ

Два дня спустя

31

Погребение Кида получилось необычайно тоскливым и скучным даже для похорон.

Дом сопровождал Джека, и первым, что он сказал, когда Джек заехал за ним на машине, было:

— Господи, Джеки, слишком часто мы ходим на похороны.

Джек угрюмо кивнул, а Дом добавил:

— Помнишь, когда мы в последний раз побывали в этом треклятом месте?

Джек мог и не отвечать на его вопрос. Они оба прекрасно помнили, когда в последний раз там побывали. Это случилось одиннадцать лет назад. В день, когда они ходили на похороны Сэла Деметра. Сэлу не исполнилось и сорока пяти, когда он умер. Его сын не дожил до двадцати шести.

Машина припарковалась около пристани, где останавливался паром, на котором можно было добраться до Стейтен-айленда. Дом и Джек купили билеты и перешли с причала на паром. На палубе только они двое были в костюмах и галстуках. Большинство пассажиров — в шортах, джинсах и футболках. В основном это были туристы или манхэттенцы, радующиеся возможности улизнуть на несколько часов с родного острова и поглазеть на что-то новенькое. Джек не сомневался, что некоторые из пассажиров — полисмены или пожарные, коротающие таким образом часть своей смены. На Стейтен-айленде жила большая часть городских рабочих. Там имелось удобное жилье — дома с двориками, в таких условиях хорошо растить уйму детишек и заводить домашних животных. Именно из-за того, что на Стейтен-айленде обитал в основном рабочий народ, жизнь там имела свои практические преимущества. Там всегда быстро убирали снег с улиц. Там в срочном порядке разбирались с отключениями электричества. Всегда вовремя вывозили мусор.

Во время короткой поездки по воде Дом оставался на нижней палубе, а Джек не мог усидеть на месте, поэтому поднялся наверх. Он никогда не был курильщиком, но сегодня пожалел, что у него нет сигарет. Ему просто хотелось что-то держать в руке, что-то такое, что отвлекало бы его. Он подошел к торговому автомату и вместо табака купил себе плитку «Бейби Рут». Шоколадка отвлекла его настолько, насколько было нужно. Пережевывая приторную плитку, Джек облокотился о поручень и смотрел на вспененные волны. Хотя светило солнце и воздух был теплым, вода казалась холодной и суровой.

Соленые брызги ложились на палубу, падали на лицо и волосы. Джек мысленно вернулся к разговору с сержантом Маккой. Даже теперь, три дня спустя, он все еще пытался склеить все воедино, все еще пробовал понять смысл, выдержать удар.

— Нет, это невозможно, — ответил он на заявление Маккой о том, что Кид совершил самоубийство.

— Боюсь, все именно так, — сказала сержант.

Джек подумал, что она искренне опечалена, будто сообщение страшных новостей не обычная часть ее работы. Словно она была неравнодушна к случившемуся. Словно тоже ощущала потерю. Именно ее печаль и убедила его в том, что все правда.

После этого Джек довольно долго молчал. От слов Маккой у него закружилась голова. Он даже забыл пригласить Маккой в комнату — развернулся, пошел в гостиную и сел на диван. Она дала ему время прийти в себя.

Когда она неторопливо вошла в гостиную и молча опустилась в кожаное клубное кресло, Джек, запинаясь, выговорил:

— Он оставил записку… м-м-м… офицер… Как мне к вам обращаться?

— Меня зовут Пейшенс. [31]Пожалуй, никому на свете не досталось такого дурацкого имечка. Как правило, я сама им редко пользуюсь. Но можете называть меня по имени, если хотите. А можно просто «сержант». Большинство людей предпочитает называть меня сержантом.

— Хорошо… сержант. Он оставил записку?

— Если записка и была, мы ее не нашли, — сказала Маккой. — Но в данный момент наши люди производят осмотр квартиры.

Сержант немного поколебалась, наклонилась вперед с встревоженным взглядом, потом вроде как передумала и резко откинулась на спинку кресла.

— Что? — спросил Джек.

— Ммм?

— Кажется, вы о чем-то хотели меня спросить или попросить, а потом раздумали. Пожалуйста, спрашивайте. Спрашивайте обо всем, что, по вашему мнению, поможет делу.

Пейшенс Маккой горько усмехнулась.

— Даже не знаю, что может помочь делу, — сказала она. — Я хотела спросить, не разрешите ли вы мне приготовить чашку кофе. Я понимаю, это не очень вежливо с моей стороны, но если я немедленно не залью в себя порцию кофеина, то засну в вашем удобном кресле.

Джек кивнул и попросил ее не беспокоиться. Он был рад возможности чем-то заняться. Оставив сержанта в гостиной, он прошел в кухню. Смолол в кофемолке кофе и включил кофеварку «DeLonghi» на десять чашек. Он с радостью остался на несколько минут один. Ничего не делал, только слушал урчание кофеварки и наблюдал за тем, как равномерно падают в кофейник капли из фильтра. Вернувшись в комнату, он принес Маккой чашку черного кофе, как она просила.

Сержант сделала глоток и испустила блаженный вздох.

— Вкуснятина. «Ямайский голубой» [32]или что-то в этом роде, и немножко корицы добавили, да?

Джек кивнул. Она не удержалась и довольно улыбнулась. Кофе ее явно взбодрил, и она смогла вернуться к цели своего визита. Положив ногу на ногу, она принялась расспрашивать Джека о Киде. Она внимательно слушала, пока он рассказывал ей все, что ему было известно: как они познакомились много лет назад, как Кид снова вошел в его жизнь, как занимался с ним восстановительной гимнастикой, будучи его личным тренером, и о том, что он встречался с разными женщинами.

— Вы не замечали у него в последнее время никаких признаков депрессии? Отчаяния? Хоть каких-то намеков на то, что он собирается свести счеты с жизнью?

От этих вопросов Джека передернуло.

— Нет. Как раз наоборот.

Он заколебался. Ему вдруг ярко представилась вспышка ярости, охватившая Кида в ресторане, потом он вспомнил, как Кид говорил о своей Новой Цели, о каких-то тайнах. Но Джек отмахнулся от этих воспоминаний. Подумаешь, какие-то мелочи. Взрывы. Взлеты и падения. Он не знал, заметила ли сержант Маккой, что он призадумался, но, чтобы скрыть это, поспешил произнести:

— У него скоро должен был состояться выпуск. Он заканчивал бизнес-курс в университете. С нетерпением ждал этого, мечтал поскорее получить степень магистра.

— А-а, — понимающе кивнула Маккой.

Это короткое словечко вызвало у Джека раздражение. Сержант словно бы заполучила ключик к чему-то, а он не догадывался к чему.

вернуться

31

Пейшенс (англ.Patience) — терпение, спокойствие.

вернуться

32

Точное название этого сорта кофе — «Ямайская голубая гора». Это разновидность арабики высочайшего качества, выращивается на высокогорных плантациях.