Икар - Сосновская Надежда Андреевна - Страница 74

— Проклятье. Впервые в жизни нет ни одной чертовой идеи.

Джек сделал движение, собираясь выйти, но Херб сжал его руку.

— Но я все равно скажу. Я не знаю, что происходит, старина, и если ты не хочешь мне рассказывать — что ж, дело твое. Но как твой хороший друг я обязан тебя предупредить: будь осторожен. А как твой адвокат я тебе говорю: будь вдвойне осторожен. Эта дамочка-коп сказала, что ты не подозреваемый, но я знаю копов. Она не договорила. Она это сделала, потому что ты богат и известен, а я примерно так же богат и если не так известен, то, по крайней мере, весьма уважаем. Она не произнесла слово «пока». Ты пока не подозреваемый.

С этими словами Херб выпустил руку Джека, проводил его взглядом, а потом устало кивнул водителю.

Поднимаясь домой в кабине лифта, Джек пытался соединить между собой кусочки головоломки. Но все фрагменты были так разрозненны, так не связаны между собой. Он подъехал к дому Лесли, позвонил в домофон. Ответа не последовало. Кто-то в это время был с ней — должен был там находиться. Но что делал этот человек? Ждал, когда она умрет? А потом что? Джек позвонил во второй раз, и на этот раз ответ последовал. Короткий гудок — и его впустили в подъезд. Сколько времени он поднимался по лестнице? Одну минуту? Две? И в квартире уже никого. Никого, кроме мертвой девушки в переполненной ванне.

Он пытался представить себе, что произошло. Кто-то впускает его в подъезд с помощью домофона, выходит из квартиры…

Джек вдруг поймал себя на том, что представляет себе преступника женщиной. Кем-то, кому Лесли могла довериться. Кем-то из Команды Кида.

Она позвонила Лесли по домофону. Представилась подругой Кида. А может быть, и представляться не пришлось. Может быть, Лесли уже успела забраться в ванну, услышала звонок, решила, что это Джек явился раньше времени, выбежала из ванной, быстренько нажала кнопку ответа на трубке домофона и бегом вернулась в ванную. Не так уж невозможно. Джек вполне мог себе представить такую картину развития событий.

Она поднялась по лестнице, увидела под дверью записку и нож. Вошла. Села на край ванны и стала разговаривать с Лесли. Заморочила ей голову. А вдруг Лесли уже кололась раньше? Может быть. Может быть, эта женщина знала об этом. Знала, что Лесли нетрудно уговорить. Нужно было только превысить дозировку. А может быть, Лесли стала сопротивляться. А может быть, она закрыла глаза, расслабилась в теплой воде, и тут… быстрый укол — и игла вошла ей в вену. Злодейка нажала на поршень шприца, а потом…

Что потом?

Потом на кнопку домофона нажал Джек. Лесли уже была мертва или полумертва. Женщина включила воду, и это отвлекло Джека, когда он вошел в квартиру. Она нажала клавишу, благодаря которой открывалась дверь подъезда, проворно вышла из квартиры, при этом наступила на записку и намочила ее — вот, наверное, почему записка промокла, — а потом поднялась на этаж вверх или всего на один лестничный пролет. Возможно, наблюдала за тем, как он поднимается по лестнице и входит в квартиру Лесли. Как только он закрыл за собой дверь, она сбежала вниз и выскочила на улицу. И дело с концом. Никаких следов.

Или задержалась, чтобы сломать замок на двери подъезда? Чтобы имитировать взлом?

Зачем? Для чего было нужно все это?

Во-первых, для того, чтобы выставить Джека лжецом. Или, что гораздо хуже, чтобы показать его тем человеком, кто взломал дверь подъезда.

При таком раскладе он выглядел убийцей.

Кабина лифта остановилась на этаже Джека. Дверца скользнула в сторону, и он вошел в холл своей квартиры. Он решил, что у него разыгралось воображение. Зачем кому-то добиваться, чтобы он выглядел убийцей? И если на то пошло, откуда кто-то мог знать, что он был как-то связан с Кидом и Лесли?

Вообще-то один человек об этом знал. Гробовщица. Эва Мильярини знала, что он занимается сбором информации. Она знала, что он пытается разыскать других членов Команды. Джек мог представить себе, как она разговаривает с Лесли. У Эвы не было сложностей в доступе к наркотикам. Джек словно наяву видел, как Эва вынимает из сумочки шприц и вводит наркотик обнаженной девушке, которая старательно смывала с себя всю грязь и вонь внешнего мира в горячей ванне.

Джек помотал головой, словно это могло помочь ему избавиться от страшных видений. Он налил себе полстакана чистого солодового виски двенадцатилетней выдержки.

«Забудь обо всем этом, — говорил он себе. — Просто у тебя был шок. Ты увидел труп. И не просто труп, а мертвое тело человека, которого ты знал, о котором так много слышал. Господи! Ничего удивительного в том, что Маккой так на тебя смотрела. Наверняка ты выглядел полным идиотом. Идиотом-параноиком. Так что просто забудь, пей свой скотч, включи спортивный канал и прекрати пытаться быть умнее, чем департамент полиции Нью-Йорка».

Джек включил телевизор, сел в свое любимое кресло, устроился поудобнее и услышал голос Дэна Патрика:

— Передача Макгуайеру… и пф-ф-ф-ф! Мимо.

Потягивая виски, Джек перевел взгляд влево, к картине Хоппера. Он приготовился улыбнуться, как обычно, когда смотрел на эту картину. Но на этот раз он не улыбнулся. Потому что не увидел ее. Картина исчезла.

Джек вскочил, виски выплеснулось из стакана и забрызгало рубашку. Он сделал два шага к опустевшей стене и резко остановился, когда понял, что картина не пропала. Кто-то снял ее с крючка, вбитого в стену, и поставил на пол, аккуратно прислонив к боковой стенке камина. Джек бросился к картине, осмотрел ее и убедился, что она невредима.

Кто-то побывал в его квартире. Но каким образом? В этот дом невозможно было проникнуть!

Но если кто-то и смог это сделать, то зачем?

Зачем кому-то понадобилось…

И в следующий миг он понял.

Его взгляд упал на то место на стене, где должна была висеть картина. Там очень маленькими буквами аккуратно были выведены два слова. «Кажется, это цветной карандаш», — подумал Джек. Но нет. Приглядевшись получше, он понял, что слова написаны красным маркером.

Джек побежал в кухню. Осмотрел там стены и шкафчики. Все на месте, ничего не тронуто. Потом он бросился в свой кабинет. И там все нормально. Забежал в спальню и замер около кровати. Прямо над ней на стене все тем же красным маркером было написано три слова. Аккуратный почерк, буковка к буковке.

Джек поймал себя на том, что задыхается от ужаса. И дрожит. Он вернулся в гостиную, где теперь не видел ничего, кроме слов на стене. Слова целиком заполнили собой комнату.

«Прекрати искать» — вот что было написано на стене.

Джеку не нужно было возвращаться в спальню, чтобы прочесть, что там написано. Суть послания была одна и та же. Первые два слова одинаковые, но было еще и третье слово. И именно оно повергло Джека в дрожь и заставило в ужасе задуматься о том, во что он вляпался и как ему теперь из этого выбраться.

Он зажмурился и отчетливо представил себе то, что было начертано на стене у него над кроватью. Жирными, четкими, кроваво-красными буквами.

«Прекрати искать немедленно».

Первым делом Джек позвонил дежурному консьержу.

— Карлос, — произнес он, держа трубку телефона, напрямую связывавшего квартиру с нижним вестибюлем, — кто-нибудь сегодня вечером поднимался ко мне в квартиру?

— Нет. Кто?

— Я не знаю. Кто угодно.

— Нет, сэр.

— А может кто-то попасть в мою квартиру?

— Нет, если только этого человека не впущу я или Фрэнки.

— Расскажи мне, как вы это делаете.

— Это вы о чем?

— Я понимаю, звучит безумно, но расскажи мне подробно, как люди попадают ко мне в квартиру.

— Вы шутите? Вы же знаете как.

— Ну, посмейся надо мной. Как ко мне поднимаются?

— Человек входит в подъезд, называет мне свое имя, мы звоним вам, вы нам говорите, что этого человека можно впустить, и дежурный отправляет кабину лифта на ваш этаж.

— У двери есть какое-то устройство?

— Да, конечно. Пульт стоит прямо рядом с нашей стойкой.

— А если меня нет дома?