Рога - Кинг Джозеф Хиллстром "Хилл Джо" - Страница 27

— Его родители живут вместе?

— Иногда даже можно усомниться, потому что его мать работает в Эксетеровской больнице, ей очень долго ехать на работу, и поэтому она почти не бывает дома. Но так, пожалуй, и лучше. Ли с матерью не очень ладят.

Иг недоуменно встряхнул головой. Ему казалось, что Гленна говорит о ком-то совершенно другом, о ком-то, кого Иг не знает. У него создалась очень ясная картина жизни Ли Турно: трейлер, в котором он жил вместе со своим отцом, ездящим на полугрузовичке, мать, исчезнувшая еще в его раннем детстве, чтобы курить крек и торговать собой в Бостоне в боевой зоне. Ли никогда не говорил Игги, что он живет в трейлере или что его мать проститутка и наркоманка, но Игу казалось, что это само собой подразумевается взглядами Ли на мир, предметами, никогда ими не обсуждавшимися.

— Он говорил тебе, что у него нет ни на что денег? — снова спросила Гленна.

Иг покачал головой.

— Я так и думала. — Она покрутила носком туфли валявшийся на земле камешек, вскинула глаза и спросила: — Она красивее меня?

— Кто?

— Эта девушка из церкви. Девушка, носившая раньше этот крестик.

Иг хотел придумать ответ, замялся в поисках какой-нибудь изящной и сочувственной лжи, но ложь никогда не была его сильным местом, а само молчание уже являлось в некотором роде ответом.

— Да, — печально сказала Гленна. — Я так и думала.

Иг посмотрел в сторону, слишком расстроенный, чтобы смотреть в глаза Гленна казалась нормальной девкой, прямой и без всякого дерьма.

Дорога В Ад и длинноволосый парень смеялись у мусорного бака — громкие, резкие вороньи крики. Иг не мог понять, чего они смеются.

— Ты не знаешь какую-нибудь машину, которую можно было бы поджечь? — спросил Иг. — И чтобы ничего за это не было? Не чью-нибудь машину, а какую-нибудь старую рухлядь.

— Зачем?

— Ли хочет поджечь машину.

Гленна нахмурилась, пытаясь понять, с какой такой стати Иг перевел разговор на это. Затем взглянула на Дорогу В Ад.

— У папаши Гэри, моего дядюшки, стоит в лесу, за его домом в Дерри, несколько старых развалюх. У него домашняя торговля запчастями. Во всяком случае, он говорит, что торгует автомобильными запчастями. Только я никогда не видела у него никаких клиентов.

— Ты как-нибудь расскажи об этом Ли, — сказал Иг.

Кто-то за ними постучал в витринное стекло кулаком; они быстро повернулись и увидели Игову мать. Лидия улыбнулась Гленне, сдержанно махнула ей рукой, затем посмотрела на Ига и широко, с нетерпеливым видом раскрыла глаза. Иг кивнул, но, когда мать снова повернулась к ним спиной, он не кинулся тут же в салон.

Гленна вопросительно наклонила голову.

— Так ты что, если будет устраиваться какой-нибудь поджог, хочешь поучаствовать?

— Нет, не очень. А вы, ребята, развлекайтесь.

— «Вы, ребята», — сказала Гленна и широко улыбнулась. — А что ты будешь делать со своими волосами?

— Не знаю. Наверное, то же, что и всегда.

— Тебе нужно сбрить их, — твердо сказала Гленна. — Наголо. Получится очень круто.

— Э-э… Нет. Мне не позволит мама.

— Тогда, по крайней мере, коротко их подстриги и обработай под панка. Осветли кончики или как-то так. Волосы — это же часть того, что ты такое. Неужели ты не хочешь быть чем-нибудь интересным? — Она протянула руку и взъерошила ему волосы. — Ты можешь быть интересным при минимальных усилиях.

— Не думаю, чтобы мой голос что-нибудь тут значил. Мама захочет, чтобы я выглядел нормально.

— Плохо дело, — сказала Гленна. — Сама-то я люблю сумасшедшие прически.

— Да? — спросил Гэри, сиречь Дорога В Ад. — Полюби лучше мою жопу.

Они повернули головы, чтобы взглянуть на Дорогу В Ад и длинноволосого парня, только что вышедших из-за мусорного бака. Те собрали в мусоре обрезки волос и приклеили к лицу Гари, создав клочкастую рыжую бородку вроде той, какая у Ван Гога на автопортретах. Она совершенно не подходила к синеватой щетине на выбритой голове Гари.

Гленна страдальчески поморщилась.

— Ох, господи! Жопа, да кого ты хочешь этим провести?

— Дай мне свою куртку, — сказал Гари. — В твоей куртке я точно сойду, по крайней мере, за двадцатилетнего.

— Ты сойдешь за умственно отсталого, — сказала Гленна. — И нельзя, чтобы тебя задержали в этой куртке.

— А что, хорошая куртка, — сказал Иг.

Гленна взглянула на него с загадочным состраданием.

— Ее дал мне Ли. Такой уж он щедрый.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Ли открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем передумал и закрыл его.

— Что? — спросил Иг.

Ли снова открыл рот, закрыл его, открыл и сказал.:

— Мне нравится эта «ра-та-та» Глена Миллера. Под эту песню и медведь затанцует.

Иг кивнул и ничего не ответил.

Они были в бассейне, потому что вернулся настоящий август. Никакого больше дождя, никакого холода не по сезону. Градусник показывал почти сто градусов, [17]в небе ни облачка, переносица Ли была намазана белым лосьоном от загара. На Иге был спасательный круг, а Ли лежал на надувном матрасе. Оба они плавали в теплой воде, так зверски хлорированной, что хлор ел им глаза. Было слишком жарко, чтобы как-нибудь резвиться.

Крестик все еще висел у Ли на шее. Точнее говоря, лежал на матрасе, натянув цепочку в сторону Ига — словно Игов взгляд обладал магнетизмом. Крестик блестел на солнце, посылая Игу в глаза отрывистые сигналы. Игу не требовалось азбуки Морзе, чтобы понять, о чем он сейчас сигналит. Была суббота, а значит, завтра Меррин Уильямс будет в церкви . Последний шанс, сигналил крестик . Последний шанс, последний шанс.

Губы Ли слегка разошлись. Казалось, он хочет сказать что-то еще, но не знает, как это сделать. В конце концов он выдавил из себя:

— Гленнин двоюродный брат Гэри устраивает через пару недель большой костер. Около ихнего дома. Нечто вроде прощания с летом. У него есть бутылочные ракеты и всякое такое. Он говорит, возможно, будет и пиво. Ты как, пойдешь?

— Когда?

— В последнюю субботу этого месяца.

— Не могу. Мой папа играет вместе с Джоном Уильямсом на концерте «Бостон-попс». Это у них премьера сезона. На премьеры сезона мы всегда ходим.

— Да, я понимаю, — кивнул Ли.

Он положил крестик в рот, пососал и задумался. Затем уронил его и сказал наконец то, что хотел сказать:

— А ты ее не продашь?

— Что продать?

— «Евину вишенку». Петарду. Там у Гэри стоит одна древняя развалюха. Гэри говорит, что, если мы ее взорвем, никого это не побеспокоит. Мы можем облить ее жидкостью для зажигалок, а затем взорвать… — Он осекся и добавил. — Только я совсем не потому спросил тебя, сможешь ли ты прийти. Я спросил потому, что с тобой было бы интереснее.

— Да, я понимаю, — кивнул Иг. — Только мне кажется, было бы неправильно продавать ее тебе.

— Ну что ж. Нельзя, чтобы ты все время давал и давал мне всякие вещи. А если бы ты ее продавал, сколько бы ты запросил? У меня есть небольшая сумма, сэкономленная на чаевых от торговли журналами.

«Или ты можешь прихватить у мамы двадцатку», — подумал Иг ехидным бархатным голосом, в котором едва распознал свой.

— Мне не нужны твои деньги, — сказал Иг. — Но я могу с тобой обменяться.

— На что?

— Вот на это, — сказал Иг и кивнул на крестик.

Ну вот. Это было сказано. Следующий вдох Ига задержался в легких: горячая, пахнущая хлором порция кислорода, химического и странного. Ли спас ему жизнь, вытащил его, потерявшего сознание из реки, вбил в него дыхание, и Иг был готов его вознаграждать, чувствовал, что он должен Ли все, что угодно, — все, кроме этого. Она сигналила ему, а не Ли. Иг понимал, что не имеет права торговаться с Ли таким образом, что его позиция морально беззащитна, нельзя было никак себя убедить, что это поступок честного человека. Запросив крестик назад, Иг сразу как-то внутренне съежился, а он-то всегда считал себя хорошим парнем своей собственной истории, героем без страха и упрека. Но хорошие парни такого не делают. Возможно, есть вещи и поважнее, чем быть хорошим парнем.

17

100?F = 38?C