Тайна реки Злых Духов - Корчагин Владимир Владимирович - Страница 66

Она прикоснулась рукой к одному такому цветку и посмотрела на пальцы. Они были словно выпачканы зеленой краской.

Наташа встала.

— Что это за цветы, Андрей Иванович?

— Цветы?.. А впрочем, ты верно заметила. Этот минерал действительно иногда называют «никелевыми цветами», Обычное же его название — аннабергит.

— Это в честь какой-нибудь Анны?

— Нет. Аннабергитом его называют в честь никелевого месторождения Аннаберг в Саксонии, где он был впервые открыт и изучен. Этот минерал входит в ту же группу, что и синий вивианит. Помнишь, Саша показывал тебе большую яму в лесу, где он нашел этот минерал?

Наташа молча кивнула головой.

— Так вот, аннабергит из этой же группы минералов, что и вивианит, только вместо железа в него входит никель, а вместо фосфора — мышьяк. По физическим свойствам он очень похож на вивианит. Но не в нем здесь дело. Аннабергит — вторичный минерал. Он образуется за счет окисления различных арсенидов никеля. Вот смотри.

Андрей Иванович счистил молотком зеленый налет аннабергита, и под ним блеснул какой-то розоватый минерал, напоминающий металлическую медь.

— Что это, медь? — воскликнула наблюдавшая за ним Наташа.

— Зачем медь! На поверхности меди образовался бы малахит. Помнишь наконечник медного копья, который ты нашла у водопада?

— Да.

— А это совсем другое дело. Аннабергит образовался здесь на поверхности никелина — природного соединения никеля с мышьяком. Но в этой жиле не только никелин. Посмотри вот сюда. Здесь тоже был налет аннабергита. А когда я его счистил, то увидел вот это. — Андрей Иванович отвел рукой траву и показал на другой минерал, по цвету похожий на белую жесть, из которой делают консервные банки. — Посмотри на него вот так, сбоку.

Наташа наклонилась к обнажению и увидела красивые радужные полоски, пробегающие по минералу.

— Это тоже природный арсенид никеля — хлоантит. Но в нем никеля меньше, чем в никелине, зато больше мышьяка — По своим физическим свойствам оба эти минерала очень похожи друг на друга. Оба они тяжелые, твердые, имеют хорошую электропроводность, но в отличие от металлов не обладают ковкостью. От удара молотка они не сплющиваются, а рассыпаются в порошок.

Андрей Иванович стукнул по блестящему хлоантиту, и тысячи крохотных обломков полетели во все стороны. Наташа невольно зажмурилась, но не надолго. Резкий запах чеснока вдруг ударил ей в нос.

— Ой! Чем это так пахнет? — воскликнула она, поднимая глаза на геолога.

Андрей Иванович рассмеялся:

— Чувствительный у тебя нос! Так пахнет мышьяк, входящий в состав хлоантита. Между прочим, это один из признаков, помогающих распознавать хлоантит. Но главное для этих минералов — цвет. Ни один минерал, пожалуй, не обладает такой окраской, как никелин. Трудно передать словами своеобразие этой окраски. Ее нужно просто запомнить. Интересен и цвет хлоантита. Я имею в виду его побежалость, — он отколол кусочек минерала и подал его Наташе. — Ты посмотри, как переливаются эти радужные огоньки на его поверхности.

Наташа поднесла хлоантит к глазам.

— Очень красиво!

— Да, красиво! — согласился Андрей Иванович. — А солнце-то, смотри-ка, уже почти над лесом. Скоро и вечер. Пойду-ка я еще поохочусь на раков. А знаешь, это ведь они помогли мне обнаружить эти минералы.

— Как так?

— Да понимаешь, погнался я за одним усачом, смотрю — на дне зеленые пятна мелькают. А голова у меня кружится. Кругом все качается, словно в тумане. Ну, думаю, совсем плохо: зеленые круги перед глазами пошли. Полежал я на берегу, спускаюсь в воду — опять эта зелень. Тогда-то я и догадался, что голова моя тут ни при чем. — Андрей Иванович рассмеялся, — Ну, я пошел, Наташенька. А ты полежи еще, Завтра у нас будет тяжелый день.

Валерий шел быстро. Слабости он почти не чувствовал. Только в ногах была легкая дрожь да очень сильно, до тошноты, посасывало под ложечкой. Его мучил голод. Он то и дело с надеждой поглядывал на противоположный берег.

Только бы увидеть там что-нибудь знакомое, что-нибудь такое, что осталось в памяти от первого дня путешествия. Тогда можно было бы надеяться, что он достигнет лагеря до наступления ночи. Иначе…

Валерий гнал от себя даже мысль о том, что может, быть иначе. Ночи он боялся, Это было единственное, что еще некоторое время удерживало его сегодня утром от окончательного решения покинуть Андрея Ивановича и Наташу.

О них он уже не думал. Они были обречены. Вчера Андрей Иванович весь день почти нес Наташу на руках, а ведь он и сам шел из последних сил. Больше они не пройдут и километра. В этом Валерий не сомневался. И странное дело, к ним он не чувствовал почти никакой жалости. Больше того, где-то в глубине сознания у него нет-нет да и проскальзывала подленькая мысль, что это даже лучше. Мысль эта была еще не ясной. Она даже пугала Валерия. Но помимо его воли, она снова и снова возвращалась к нему. Ведь если они не вернутся из тайги, никто не узнает о его позорном поступке.

Нет! Он не раскаивался в нем. Ни в коем случае! Тут не до сентиментальностей. Если бы он не съел шоколада и сахара, которые были в его рюкзаке, то сейчас ему пришлось бы вместе с ними лежать там и ждать голодной смерти. А теперь он идет навстречу жизни, и, может быть, уже сегодня вечером перед ним будет дымиться сытный ужин…

Но разве там, в цивилизованном мире, поймут его? Разве поверят, что у него не было другого выхода для сохранения жизни? А если те двое не вернутся из тайги, то об этом никто никогда и не узнает….

Нет! Он совсем не хочет их смерти. Но если они все-таки погибнут, то… Он же не виноват, в конце концов, что все так скверно получилось. Скорее бы только вырваться из этого кошмара и забыть все, все…

Валерий снова с надеждой посмотрел на правый берег. Но он казался совершенно незнакомым. Словно они никогда и не проплывали мимо этих высоких елей и пышных зарослей шиповника.

Тоска сжала его сердце. Неужели ночь застанет в пути? Нет, нет! Этого не может быть. Ведь они уже так давно идут от водопада.

Валерий пошел быстрее. Он начал даже отсчитывать шаги. Но силы все больше и больше оставляли его. Ноги путались в густой траве. Тяжелое ружье оттягивало плечи. Он опустился на небольшой пригорок и посмотрел по сторонам. Взгляд его упал на высокий кедр с отломанной верхушкой. Валерий вскочил с места и снова посмотрел на искалеченное дерево. Ну да! Он видел его в первый день плавания по Вае. Это совершенно точно!

— Порядок! — вздохнул он с облегчением. — Скоро лагерь.

Валерий снова зашагал по берегу. Но его ноги уже еле двигались. А солнце, как нарочно, прямо на глазах опускалось все ниже и ниже.

«Вот если бы сейчас съесть что-нибудь!..»

Валерий посмотрел на ружье. Он знал, что в нем всего один патрон. Им можно было бы подстрелить какую-нибудь птицу. Но если все-таки его застанет ночь?.. Что он будет тогда делать безоружный…

Он снова побрел вперед. Но каких усилий стоил ему теперь каждый шаг! Голова кружилась. Ноги почти не слушались. А день уже угасал. Солнце опускалось за кромку леса. Длинные тени побежали от деревьев, река потемнела и нахмурилась.

Где же лагерь?..

— Э-ге-гей!.. — крикнул Валерий и стал слушать.

Ни звука не донеслось с верховьев реки.

Он собрал последние силы:

— Алексей Михайлович! Петька! На помощь! На по-мо-ощь!!!

Но только привычное эхо повторило отчаянный призыв и вскоре замерло за темной стеной леса.

Темнело быстро. Вначале стал черным лес. Потом река. А вот уже и трава, по которой он шел, слилась с черной землей и стала как-то подозрительно шуршать под ногами.

Валерий остановился. Ночь обступила его со всех сторон. Теперь он не знал даже, куда идти. И в довершение ко всему пошел дождь.

Валерий поежился. Холодные струи поползли ему за ворот. Быстро намокли брюки. Он поднял воротник куртки и спрятался под каким-то кустом.

Вначале было тихо. Но вот подул ветер. Дождь усилился. С куста на него обрушились целые потоки воды. Тьма стала непроглядной.