Тайна реки Злых Духов - Корчагин Владимир Владимирович - Страница 85

— А если я не захочу полететь?

— Что ты, Наташа! Ты только представь себе: возвращаемся мы сюда через тысячу лет. Тайги нет. Одни сады. И все делают машины. А люди… Какие люди будут тогда! Ведь вот сейчас сколько еще всякой пакости в людях. А тогда все будут относиться друг к другу так, как… как я к тебе.

— Ну, этого никогда не будет.

— Почему же?

— Да так уж… Но где же дрова-то, Саша?

Он огляделся по сторонам и пожал плечами:

— Одни камни! Прошлый раз я в боковом отрожке[33] набрал.

Наташа усмехнулась:

— Так зачем мы сюда пошли?

— Кто же знал, что здесь ничего нет. Да вон там, справа, опять отрожек. Заглянем в него, Наташа посмотрела на небо:

— Поздно уже, Саша.

— Ничего!

Они свернули вправо и начали подниматься вверх по притоку. Но и его берега обрывались крутыми голыми скалами, а дно сплошь было засыпано огромными камнями. Они прошли метров триста. Но как назло нигде не было видно ни одного деревца.

— Хватит, Саша. Никаких дров мы сегодня не найдем. Да и не понадобятся они.

— Все равно завтра придется костер разводить.

— Так ведь ночь уже.

— Ну пройдем еще немного. Не возвращаться же с пустыми руками.

Они снова двинулись вперед. Разговор опять зашел о доме.

Вспомнили школу. Знакомых мальчишек и девчонок. И спохватились только тогда, когда стало совсем ничего не видно.

Ночь наступила как-то неожиданно. Тьма будто упала в узкое ущелье, и высокие склоны его сразу растаяли в густом мраке.

Наташа остановилась:

— Ой, Саша, совсем уже ночь! Вот заболтались…

Он отыскал в темноте ее руку:

— Боишься?..

Лицо девушки доверчиво приблизилось почти к самому его лицу:

— Чуть-чуть.

Он посмотрел ей в глаза. Сейчас они казались почти черными, и крохотные искорки звезд отражались в их чистой глубине. Их было много-много. Точно стайка золотистых светлячков запуталась в пушистых ресницах.

Саша перевел дыхание:

— А мне сейчас ничего не страшно. С тобой я пошел бы… куда угодно и шел бы так всю ночь… всю жизнь…

Он замолчал и снова глянул ей в глаза. Густые ресницы замерли. Потом затрепетали, как пушинки. Тонкие пальцы дрогнули в его руке, а голос Наташи прервался от волнения.

— Саша… Хочешь, я расскажу тебе о девушке с голубыми глазами?..

— О девушке с голубыми глазами?

— Да. Только ты не смейся, пожалуйста.

— Ну, что ты!

— Тогда слушай…

И она рассказала ему все. И о том, что говорил ей Андрей Иванович. И о том, как жгли ее синие огоньки Лабрадора. И о том, как ошиблась она в Валерии. И о том, как завидовала той голубоглазой девушке, которая встретится когда-нибудь Саше.

— …А больше всего я завидовала ей в том, — закончила Наташа тихим голосом, — что когда-нибудь ты сказал бы ей то же, что сказал мне сейчас. И тогда…

— Что тогда?

Наташа потупилась:

— Тогда ты не смог бы сказать этого мне…

— Наташа… — Саша легонько сжал ее вздрагивающую руку. — Я не сказал бы этого никому на свете…

— Почему? — прошептала она одними губами.

— Потому что… С самого пятого класса, с того самого времени, как ты… села ко мне на парту, я думал только о том, какое счастье быть рядом с тобой.

— И даже тогда, когда отказывался идти со мной на каток?

— И даже тогда…

Горячим пламенем запылали щеки девушки. Она подняла на него большие сияющие глаза, хотела что-то сказать, но только качнула головой, зажмурилась и крепко прижалась лицом к его груди.

Саша несмело коснулся ее плеча. Волосы Наташи пахли лесом, таким, каким он бывает ранней весной, когда у деревьев только еще набухают почки, а молодая трава еле пробивается сквозь прошлогоднюю листву. Они были уложены в тугие косы. Но у щеки за ухом распушились, словно маленькое легкое облачко, и Саше захотелось пригладить эти непослушные прядки. Он протянул к ним руку. Но не успели его пальцы коснуться тонких завитков, как послышался легкий треск, и тысячи синих искорок замелькали в волосах девушки.

Саша невольно вздрогнул.

— Что ты? — Наташа подняла голову и отняла у него руку.

Он попытался улыбнуться:

— Понимаешь… Мне показалось…

— Что?

— Я увидел в твоих волосах те синие огоньки, о которых ты рассказывала…

— Чего, чего?! — воскликнула она со смехом и быстрым движением попыталась пригладить распушившиеся волосы. Но в тот же миг снова послышался тихий треск, и целый сноп искр заметался в ее пальцах.

Глаза Саши расширились от изумления.

Наташа не знала, что и подумать. Сначала она приняла все это за шутку. Но Саша так странно смотрел ей на голову…

— Ну, не смотри на меня так! — она шагнула к нему вплотную и быстро взъерошила его густые во-лосы.

— Ой, Саша! В самом деле! Ты тоже искришься, как электрическая машина!

— Электрическая? — он стукнул себя по лбу, — Конечно! Как я сразу не догадался? Конечно, это электричество. Ты чувствуешь, какой здесь воздух?

— Да. Свежий-свежий, как после грозы.

— Или как у работающей динамомашины.

— Ага. И дышится как-то очень легко, Даже усталости совсем не чувствуешь.

— Интересно! Только почему здесь столько электричества?

Наташа взглянула на темное, усеянное звездами небо.

— В самом деле. Ведь никакой грозы не было. И небо совсем чистое…

— Непонятно…

— Пойдем, Саша, обратно! Что-то здесь не так.

— Ну что там не так! Просто, наверное…

Она решительно потянула его за рукав:

— Пойдем, пойдем, Саша! Ты и сам знаешь, что это совсем не просто. — Наташа улыбнулась и тихо добавила: — Мне с тобой тоже не страшно. Нисколечко! Но я хотела бы, чтобы ты хоть капельку слушался меня…

На другой день Андрей Иванович повел отряд прямо к загадочному отрожку. Когда утром Саша рассказал ему о таинственных огоньках, он сразу оживился и весело воскликнул:

— Что ты говоришь! Да вы же забрались в самое логово духов! Замечательно! Теперь они от нас не уйдут!

Саша с удивлением посмотрел на развеселившегося геолога:

— Как духов? Разве они все-таки существуют?

— А вот увидишь!

Вскоре отряд двигался по маленькому притоку Каменки. Долина его была такой же узкой и обрывистой и сейчас, днем, казалась даже более мрачной, чем вчера ночью, в темноте. Высокие скалы будто только что раздвинулись, образовав глубокую узкую щель, и каждую минуту могли снова сомкнуться, подмяв под себя дерзких упрямых людей.

Шли медленно, то и дело обходя огромные камни, в изобилии разбросанные на всем пути. Глаз поражала суровая дикость и грозная таинственность этих глухих нехоженых мест. Ни одного деревца или кустика, ни малейшего клочка травы на голых красноватых скалах. Казалось, даже солнечный свет был здесь каким-то необычно тусклым, а скалы будто насторожились в ожидании чего-то недоброго. Напряженная тишина царила в глубоком мрачном ущелье.

Шли молча, точно боясь нарушить эту тишину и разбудить какие-то грозные силы, дремлющие в утесах. В памяти невольно ожили все страхи, связанные с рекой Злых Духов. А гранитные обрывы становились все выше и круче, ущелье — все уже и темнее. Ребята инстинктивно жались друг к другу, стараясь не отставать от идущих впереди геологов.

Но вот за одним из поворотов ущелье немного расширилось, и впереди показалась поляна, покрытая яркой зеленой травой. Огромные оранжево-желтые цветы, густо рассеянные по поляне, делали ее похожей на яркий красочный ковер.

— Ой! Смотрите, какая красота! — воскликнула Наташа, пораженная видом яркой зелени, — Вот бы поваляться на этой полянке!

Андрей Иванович вынул карту:

— Поваляться? Такое же невинное желание появилось, наверное, и у тех безвестных художников, рисунок которых мы видели у водопада. Им тоже, видимо, понравилась зеленая полянка. А расплатой за это была та страшная пещера, где побывали Петр Ильич я Саша.

— Так это трясина? — подал голос Саша.

— Нет! Это пострашнее любой трясины. Вы думаете, там зеленая травка?

33

Отрожек — приток оврага.