Бессмертные - Корда Майкл - Страница 32

— Ред, — сказал парень, который привез меня, — вот человек, которого ты хотел видеть.

Теперь я понял, к кому меня привезли. Это был Пол Дорфман по прозвищу Ред (Рыжий), ближайший помощник Сэма Джанканы. Дорфман уже много лет являлся главой профсоюза мусорщиков. Его предшественник на этом посту — основатель и секретарь-казначей этого профсоюза — погиб от рук убийцы.

В двадцатые годы Дорфман был чемпионом по боксу в легком весе, и до сих пор у него сохранилась походка боксера. Я вспомнил, что он был лишен чемпионского звания, когда его обвинили в том, что он избил до полусмерти (с применением кастета) работника конкурирующего профсоюза прямо в его кабинете. Потерпевший, конечно, не стал заявлять в полицию, поэтому за это преступление Дорфман так и не был привлечен к суду, как, впрочем, и за многие другие, включая убийства и подтасовку результатов голосования на предварительных выборах в Кук-Каунти, в штате Иллинойс.

Он помахивал клюшкой из стороны в сторону, а я не мог избавиться от ощущения, что он вот-вот ударит меня ею по голове. Знаменитые рыжие волосы уже посеребрила седина. Его раскрасневшееся лицо не выражало особой радости от встречи со мной.

— Что же вы без головного убора? — загрохотал он. — Тут такое солнце, нельзя ходить без шляпы. — Он обернулся к парню, который привез меня, и сказал: — Сходи принеси ему шляпу, Джейк. Возьми там в клубе.

Он щелкнул пальцами в сторону одного из мальчиков, подносящих клюшки и мячи, которые стояли на краю площадки, и тот подал мне клюшку.

— Играйте, — прошептал Дорфман, оглядываясь вокруг. — Если за нами наблюдают ребята из ФБР, пусть видят, что мы с вами играем в гольф, а не ведем беседу на свежем воздухе.

Я несколько раз взмахнул клюшкой, чтобы привыкнуть к ней, затем ударил по мячу, который улетел ярдов на пятьдесят, за пределы площадки.

Дорфман усмехнулся.

— Постарайтесь изобразить что-нибудь поприличнее, хорошо? — сказал он. — Мне следовало бы предложить играть по пять долларов за удар.

“Ах ты сукин сын! — подумал я. — Посмотрел бы я на тебя на горнолыжном спуске или за карточным столом, — хотя он наверняка не привык играть честно”.

— Вам нужно немного подучиться, — сказал он и послал мяч прямо в лунку. Почему-то гангстеры Лас-Вегаса считали, что имеют право читать мне лекции о пользе спорта и физических упражнений. Если уж на то пошло, я был гораздо крепче, чем любой из них. Сейчас все они уже умерли, а я вот живу.

— Хороший удар, Ред! — похвалил Джейк, подбегая к нам. В этой нестерпимой жаре он, как рыба, пронзенная острогой, хватал ртом воздух.

— Заткни свою пасть, Джейк. Тебя что, спрашивают? Дай ему шляпу.

Джейк подал мне безразмерную бейсбольную кепку с сетчатым верхом. На ней спереди золотыми нитками была вышита эмблема профсоюза водителей — колесо телеги и сверху две лошадиные морды. Над эмблемой надпись: “Профессиональный турнир по гольфу для избранных. Лас-Вегас”, снизу — красными прописными буквами: “ОБЪЕДИНЕННЫЙ СОВЕТ ПРОФСОЮЗА ВОДИТЕЛЕЙ ШТАТА НЬЮ-ДЖЕРСИ”.

Я осторожно надел ее на голову. Мы пошли по площадке.

— Моу говорит, ты интересуешься профсоюзом водителей, — произнес Дорфман. — Он считает тебя хорошим парнем. — Он окинул меня взглядом. — У меня ты особых подозрений не вызываешь.

Не обращая внимания на его слова, я сделал еще один удар, и снова неудачно.

— Идиот! — дружелюбно воскликнул Дорфман. Он с силой хлопнул меня по спине. Я поморщился. — Убить тебя мало за такой удар! — В его устах эти слова звучали неприятно.

— Моу объяснил вам, что мне нужно?

Он кивнул.

— Разумеется. Слушай, если комиссия Макклеллана займется профсоюзом водителей, они обязательно что-нибудь раскопают, это ясно. Когда речь заходит о профсоюзе водителей, всегда всплывают такие вещи, которые простым людям понять трудно. Ты понимаешь меня? Это не совсем обычный бизнес. Там другие правила, понимаешь? Я понимал. Конечно, не каждый сенатор способен уяснить, как профсоюзная работа может быть связана с убийствами, вымогательством и воровством. Большинство казино в Лас-Вегасе и половина новых гостиниц в Майами-Бич были построены на средства Пенсионного фонда профсоюза водителей Центральных штатов, а этим фондом распоряжались Дорфман и его друзья; пасынок Дорфмана управлял страховым фондом профсоюза. Часть этой работы имела некое подобие законности, но и эта законность таяла при более пристальном рассмотрении, а уж если взглянуть на незаконные сделки, я был уверен, это целая бездонная пропасть ужасов.

— Что будет, если комиссия начнет серьезное расследование, господин Дорфман? — спросил я.

— Зови меня Ред, ладно? — Он внимательно посмотрел на меня. — Это рассердит многих. Дэйва Бека. Джимми Хоффу. — Он помолчал. — Да и меня тоже.

— До какой степени они рассердятся?

Он пожал плечами.

— Это зависит от того, насколько глубоко будут копать, Дэйвид. Послушай, мы неглупые ребята. Мы все понимаем, как работает машина. Если нужно, чтобы нас время от времени немного трясли, пусть так и будет. Такая уж у нас работа, как говорится. Верно? Хорошо. Кто-то погибнет, кто-то попадет за решетку, бизнес на время будет свернут, политики добьются переизбрания — жизнь идет своим чередом. Que sera, sera. — Он взглянул на меня. — Что будет, то будет, — перевел он на тот случай, если я не знал этой песни.

— У Бобби Кеннеди, возможно, другие представления. Que sera, sera — это не его жизненная философия.

Дорфман нанес еще один удар по мячу, тоже меткий, затем посмотрел на меня.

— Хочешь совет, Дэйвид? Передай Джеку Кеннеди и его братишке Бобби, пусть не копают слишком глубоко.

— Бобби — суровый парень, Ред.

— Суровый? Да брось ты. Он — студентик.

— Поверь моим словам, Ред. Бобби — совсем не студентик. Он твердый, как гвоздь. И он из семьи Кеннеди. Его нельзя запугать или купить. И Джека тоже.

— Ну и что? Их можно убить. Если уж дойдет до этого.

Я посмотрел ему в глаза.

— Я сомневаюсь в этом.

Он засмеялся.

— Поверь мне, Дэйвид, убить можно кого угодно. — Он произнес это как профессионал. — Даже президента. Да что тут говорить, Рузвельта чуть не убили в тридцать втором. Просто пуля угодила в мэра Чикаго, в этого придурка Сермака. Да и в Трумэна стреляли мексиканцы, прямо возле Белого дома, хотя вокруг него было полно людей из секретной службы! Если кого-то надо убить, друг мой, кто бы ни был этот человек, всегда можно найти способ.

Разговор ушел совсем не в ту сторону, но я особо не беспокоился. Мне приходилось и раньше слышать пустые угрозы. В прежние времена в Голливуде гангстеры вроде Вилли Биоффа и Мики Коуэна всегда угрожали смести с лица земли тех, кто мешал им. Насколько я помню, они убивали только своих коллег-гангстеров, решая таким способом споры из-за сфер влияния. К тому времени, когда они окончательно обосновались кто в Лос-Анджелесе, кто в Лас-Вегасе, кто на побережье озера Тахо, где прожигали свои неправедные доходы, эти люди уже ничего особенного собой не представляли; в большинстве своем это были “бумажные тигры”, живущие прошлой репутацией, когда они славились своей жестокостью.

— Убивать никого не нужно, — сказал я. — Мы ведем разговор о политике… и о бизнесе.

Дорфман вцепился в свою клюшку так, что побелели костяшки пальцев на его огромной веснушчатой руке.

— Ред, — продолжал я мягко, — выслушай меня, прошу тебя. В профсоюзе водителей есть люди, через которых, как через дуршлаг, информация просачивается в комиссию Макклеллана. Бобби, даже если и захотел бы, не может отмахнуться от этих сообщений, а Джек, поскольку он тоже является членом комиссии, не имеет права приказать своему брату не затевать расследования. Он в любом случае не пошел бы на такой шаг, поскольку это не в духе семьи Кеннеди.

Дорфман все еще был похож на разъяренного быка, готового ринуться в бой, если только возможно представить себе быка в туфлях для игры в гольф. Но он слушал меня, а при слове “просачивается” оживился.