Бессмертные - Корда Майкл - Страница 35

Она решительно бросала ему вызов, всем своим видом как бы говоря: “Ты всегда хотел этого, мальчик, не упускай свой шанс!” Но она уже поняла, что ничего не произойдет: Дэйвид был не из тех людей, которые необдуманно рискуют, даже ради нее. “Ну и черт с тобой! — подумала она. — Ты упустил свой шанс!”

Все еще сохраняя на лице улыбку, она слегка отодвинулась от него.

— А я скоро поеду в Англию, — произнесла она, разрушая волшебное очарование близости.

Он тихо вздохнул. С сожалением? Или с облегчением?

— Да, я знаю, — ответил он. — Я встретился с Ларри Оливье в Нью-Йорке. Он очень доволен, что будет работать с тобой.

— Честно говоря, я ужасно боюсь всего этого, — созналась она. — Англия, Ларри, Вивьен и все прочее…

— Все будет хорошо.

— Может быть. Но сначала я поеду в Нью-Йорк.

— Да, я слышал. Значит, вас с Артуром можно поздравить.

Она кивнула без особого энтузиазма.

— Некоторое время мне придется пробыть там. Нужно найти жилье, — объяснила она.

— Если понадобится моя помощь…

Открылась дверь, и комната наполнилась людьми. Среди них — Пэт Лофорд, Джош и Недда Логаны, а также женщина, очень похожая на Жаклин Кеннеди. По выражению ее лица Мэрилин поняла, что это и есть Мария Леман. Потом ее опять увели к гостям, и через несколько минут она уже почти не помнила, что совсем недавно готова была заключить Дэйвида в свои объятия и подарить ему то, о чем он мечтал…

11

После того как Джек и Джеки наконец-то переехали в Джорджтаун, а свой огромный дом в Виргинии, Хикори-Хилл, продали Бобби и Этель, которые, имея многочисленное потомство, не чувствовали себя в нем одинокими, журналисты окрестили этот особняк Камелотом на Потомаке и стали писать, будто в нем каждый день устраивались приемы, где сподвижники президента Кеннеди и их миловидные дамы играли в футбол и сталкивали друг друга в бассейн прямо в одежде. Но мне этот старый дом всегда казался мрачным. Комнат было много, но одни казались чересчур просторными, другие — слишком тесными, и даже Джеки не удавалось создать в доме атмосферу радостного оживления. В Хикори-Хилл у Джека всегда был такой вид, будто он готов сбежать хоть на край света. В этот раз, когда я приехал, Джеки тоже была не в настроении.

Я вручил Джеку кепку с эмблемой “Профессионального турнира для избранных”, полученную от Реда Дорфмана. Широко улыбаясь, он нахлобучил ее на голову, но Джеки это не развеселило.

Когда она ушла узнать, готов ли обед, он снял кепку и положил ее на стол. Для смеха я приложил к ней карточку Джека Руби.

— Это на тот случай, если соберешься в Даллас, — сказал я.

— Боже упаси! Я отдам карточку Линдону. Не желаешь прогуляться перед обедом?

— А ты в состоянии?

Он кивнул.

— Да, далеко мы не пойдем. А ты понесешь мою трость, вдруг она мне понадобится. Однако я уже потихоньку выбираюсь из ямы. У меня теперь новый врач, Джанет Травель. Она просто волшебница. Показала мне несколько упражнений. Поначалу приходилось трудно, но они очень помогают. И я все время стараюсь ходить, двигаться как можно больше. Я как будто заново родился.

— И что, боль исчезла?

— Ну что ты, боль, конечно, есть, но, чтобы уменьшить ее, она делает мне уколы — новокаин. Кажется, прямо в мышцы. И, знаешь, помогает.

Мы вышли во двор. Стоял один из теплых дней раннего лета, какие в Виргинии не редкость. Джек передвигался медленно, с трудом, но я рад был видеть, что он снова может ходить. Мы подошли к бассейну.

— Я еще и плаваю по утрам. Вода должна быть нагрета до тридцати пяти градусов. Джеки жалуется. Говорит, это все равно что плавать в супе, но в холодной воде я просто помираю…

Он посмотрел вдаль.

— Я подумал, что нам лучше поговорить на улице, — сказал он. — На всякий случай.

Интересно. В этом случае Джек мыслил так же, как Дорфман. Неужели Джек и вправду думает, что в его доме установлено подслушивающее устройство. Затем я вспомнил о Эдгаре Гувере и решил, что такое вполне возможно.

— Мне пришлось играть с Дорфманом в гольф под палящим солнцем пустыни: он опасался, что нас могут подслушать, — сообщил я. — Вот откуда у меня эта кепка.

Джек задумчиво кивнул.

— Значит, он неглупый парень. Это хорошо. Если нам придется иметь с ним дело, желательно, чтобы он действовал… э… не слишком опрометчиво. Так мы будем иметь с ним дело?

— Возможно, Джек. Возможно.

Взгляд его застыл на пологих холмах у линии горизонта. Слушая внимательно мой отчет, он тем не менее сумел дать мне понять, что все решения принимает только он сам. Болезнь и две тяжелые операции закалили характер Джека, и многим предстояло в этом убедиться.

— Надеюсь, ты не дал им никаких обещаний? — спросил он.

— Никаких. Но они сделали нам серьезное предложение.

Он опять кивнул. Я не мог видеть выражения его глаз. Мы медленно вышагивали вокруг бассейна. Джек шел, сцепив руки за спиной; лицо его выражало решимость.

— Что мы получим, если согласимся на их предложение?

— Они отдадут нам Дэйва Бека.

Он присвистнул и взглянул на меня, как бы спрашивая, не шутка ли это.

— Этого гада! — с трепетом произнес он. — Они готовы его отдать?

— Со всеми потрохами. И еще нескольких его соратников, а также предоставят нам все необходимые материалы, которые помогут посадить его за решетку. Разумеется, это все не бесплатно.

Он отвернулся, как будто перестал слушать меня.

— Чего же они хотят?

Я объяснил ему.

— Вы не должны трогать Хоффу. — Я не стал говорить, что не нужно также трогать Моу Далица, Реда Дорфмана и их друзей. Если Хоффа будет в безопасности, значит, и они тоже. Кроме того, Джек прекрасно понимал, кто был тесно завязан с Хоффой и чего следует ожидать, если комиссия согласится принять Бека в качестве козла отпущения, — шумиха в газетах, поздравления профсоюзных лидеров, одобрение общественности, а Джимми Хоффа и мафия будут спокойно делать свое дело.

Если это и шокировало Джека, он не подал виду. Он задумчиво посмотрел на меня.

— Сознаюсь честно, Дэйвид, — произнес он, — хотя эта идея и принадлежала тебе, я не верил, что тебе удастся что-то сделать. Должен сказать, ты меня приятно удивил.

— С политиками и мафиози не так-то легко договориться, однако ты попробовал бы иметь дело с кем-либо из руководителей пятисот крупнейших компаний, с такими, как Боб Макнамара, Роджер Блау или Том Уотсон. Мне приходится общаться с ними каждый день.

— Отец говорит то же самое.

— А уж он-то знает.

Он помолчал.

— Наш многоуважаемый председатель комиссии сенатор Макклеллан будет вне себя от радости. Он ужасно боится, что, затеяв шумиху, вдруг окажется на бобах. Если мы сможем ему гарантировать, что его добычей станет Бек, он рьяно кинется в бой.

— А Бобби?

— Гм, Бобби? Интересный вопрос. Он не очень обрадуется. Ему почему-то не терпится припереть к стенке этого Хоффу. По мне, так Бек в самый раз — в некотором отношении он устраивает меня даже больше, но Бобби желает, чтобы именно Хоффа шил мешки или что там они еще делают в Льюисберге или Атланте. — Он вздохнул. — Что же, я поговорю с ним.

— Да, у тебя это получится лучше, чем у меня.

Джек нахмурился.

— Я знаю, с Бобби нелегко, Дэйвид, но он мой брат. И он командный игрок. Конечно, приличия соблюсти придется. Хоффа должен будет предстать перед комиссией и вести себя соответственно. Ему придется ответить на несколько малоприятных вопросов, даже очень неприятных, иначе никто не поверит, что мы ведем дело серьезно. Мы также не можем допустить, чтобы он, ссылаясь на пятую поправку, отказывался отвечать на наши вопросы. Ему придется пойти нам навстречу

— Но ведь не обязательно задавать ему вопросы, которые будут для него полнейшей неожиданностью, не так ли? Нельзя ли как-нибудь ограничить круг этих вопросов, скажем, заранее согласовать их с ним?

Джек сосредоточенно разглядывал цветы вокруг бассейна, как будто оценивал работу садовника.