О чем рассказали мертвые - Франклин Ариана - Страница 69

Трепет — пиршество для Ракшаса, источник возбуждения и решимости убить. Не показывать страха означает лишить душегубство всей его сладости. Стало быть, не бояться — единственный способ выжить.

И поэтому, отчаянно напрягая свою фантазию, Аделия продолжала обзывать мужчину самыми непотребными именами: «безмозглый хряк», «х… с ноготок», «яйца с горошину»…

При этом салернка извивалась всем телом и упрямо, невзирая на боль, снова и снова дергала руками и чувствовала, как штырь выходит из стены.

А Вероника, наоборот, дошла в своем ужасе до состояния сонной апатии. Ее глаза были закрыты, ноги подкосились, и она уже не стояла, а висела с поднятыми руками.

Аделия продолжала ругаться и раскачиваться. Однако Ракшас больше не обращал на нее внимания. Он вырвал из стены штырь, на котором были закреплены наручники монахини. Когда Вероника рухнула на пол, убийца привел ее в чувство ударом кулака по лицу, подтащил к малому туннелю, открыл закрывавшую его решетку и приказал: «Принеси дичь!»

Аделия в ужасе замолчала. Он собирается пытать мальчика прямо перед ней! Вероника, стоя на коленях, тупо таращилась на мучителя. Ракшас наподдал ей ногой под зад, указал на туннель и сказал: «Ползи и веди мальчика сюда!» Затем он оглянулся на Аделию, чтобы посмотреть на ее реакцию.

Монахиня подчинилась. Она вползла в туннель и скрылась из виду. Бренчание наручников становилось все тише.

Аделия молилась, но уже не о спасении. «Боже Всемогущий, забери мою душу, ибо не могу более и мера страданий моих преисполнена…» Ракшас тем временем притащил труп Страшилы и швырнул его на наковальню. Не спуская глаз с салернки, убийца, словно для пробы, провел лезвием кремневого ножа по собственной руке. Потекла кровь. «Ему нужен мой страх, — подумала Аделия. — И теперь он его получил». Ракшас, удовлетворенный ужасом жертвы, отвел глаза и сосредоточился на трупе собаки — занес нож и…

Аделия закрыла глаза. Ракшас хочет показать ей на собаке, как он расправлялся с детьми. Но нет, она не станет смотреть. Пусть вырежет ей веки — и тогда не взглянет! Господь поможет ей вытолкнуть глаза из глазниц!

Но не слышать Аделия не могла. Нож хлюпал и чавкал, входя в плоть, и скрежетал, натыкаясь на кости. Это повторялось снова и снова.

У нее больше не было ни сил, ни желания осыпать Ракшаса ругательствами. Да и наручники она больше не дергала. Наступила тупая апатия. Если она в аду, то не ей противиться торжеству дьявола…

Звуки стихли. Топ-топ к ней. Волна близкого смрада.

— Смотри! — приказал Ракшас.

Аделия замотала головой. И тут же ощутила ожог боли в левой руке. Чтобы женщина открыла глаза, Ракшас полоснул ее ножом.

— Смотри! — обиженно-сердитым тоном повторил он.

— Нет!

Тут из малого туннеля снова донеслось бренчание наручников: возвращалась Вероника. Ракшас осклабился. Монахиня выволокла Ульфа. Мальчик оттолкнул ее и встал. Аделия встретилась с ним взглядом.

«Живой! Боже, спасибо!»

Ульф был в одежде, которая местами была изорвана и в мелу. Руки связаны впереди. Вид пришибленный. Непонятно даже, вполне ли он осознает происходящее. По Аделии скользнул равнодушный взгляд. На лице темные разводы. Очевидно, от платка с настойкой опия, которой его усыпляли.

Но вот глаза Ульфа уперлись в наковальню — и расширились от ужаса. Он понял!

— Не бойся! — крикнула Аделия. Это было не ободрение, а приказ. — Не показывай страха, не доставляй удовольствия этому чудовищу, не подкармливай его кровожадность!

Лицо мальчика сделалось осмысленнее, он перевел взор на Аделию и прошептал:

— Я не боюсь!

Аделия воспрянула духом: мужество вернулось к ней, а с ним и решимость бороться до конца. Она снова ощущала ярость и ненависть во всей их полноте. Боли больше не существовало. Ракшас стоял рядом, вполоборота к ней, и смотрел в сторону Ульфа. Аделия изо всех сил дернула наручники — и штырь выскочил из стены. Ракшас был близко, и она хотела, чтобы его голова угодила между ее скованными руками. Тогда она сможет его задушить. Однако проклятые оленьи рога помешали. Аделия рванула их в сторону. Маска Ракшаса съехала вниз, а голова потянулась вслед за веревками. Убийца на несколько мгновений был ослеплен и потерял равновесие. Аделия снова дернула за рога — и Ракшас, поскользнувшись на внутренностях распотрошенной собаки, упал и увлек ее за собой.

Наручники застряли в рогах, которые были надежно привязаны к голове Ракшаса. Тот ревел от злости и пыхтел, пытаясь вывернуться. Аделия выла от ярости и отчаяния, наваливавшись всем телом на спину преступника и коленом прижимая к земле его правую руку с кремневым ножом.

— Беги, Ульф! — крикнула Аделия. — К лестнице. Прочь отсюда!

Выпустив нож, Ракшас высвободил руку из-под ее ноги, встал на четвереньки и, волоча на себе женщину, быстро пополз к Веронике и Ульфу. Те, все еще оцепеневшие от страха, замешкались, и Ракшасу удалось сбить их с ног. Теперь на мокром от собачьей крови полу смешались в беспорядочной схватке четыре тела.

В пылу возни никто из четверых не слышал звуков, которые донеслись из шахты-колодца.

Аделия остервенело использовала свое преимущество: дергала и вертела голову Ракшаса, ходящую за ее наручниками. У нее была ясная цель — открутить ему голову, как цыпленку!

Наконец одна из держащих рога веревок порвалась. Шлем слетел с головы Ракшаса. Он тут же вывернулся из-под Аделии и сел. Короткое мгновение они смотрели друг другу в глаза. Обессиленные схваткой, на пределе дыхания. И теперь оба услышали. На поверхности что-то происходило. Аделии этот шум ничего не говорил. Однако Ракшас, очевидно, сразу угадал его природу. Кровожадный огонь в голубых нечеловеческих глазах погас. Ракшас сосредоточился. Как волк над добычей, который вдруг почуял за своей спиной охотника.

Убийца прислушивался. Испуганно.

«О Боже, неужели мне это не чудится и я правда слышу то, что слышу?» — подумала Аделия. Ибо теперь и она разобрала доносившиеся сверху звуки: созывающий собак рожок и сладостная музыка лающих охотничьих псов.

Пришла пора охоты на Ракшаса!

Ее губы растянулись в кровожадном оскале, не менее зверином, чем у преступника.

— Теперь ты сдохнешь! — сказала она.

Из шахты донеслось:

— Э-э-эй!!! Есть там кто? Отзовитесь.

О дивный, сладостный миг! Знакомый голос обожаемого сэра Роули! Еще мгновение — и из дыры в потолке показались его массивные ноги. Он спускался по веревочной лестнице.

Ульф и Вероника кинулись к нему.

Тем временем глаза зверя шарили по мелу в поисках отлетевшего далеко в сторону ножа. Аделия увидела оружие первой, кинулась вперед и попыталась накрыть его своим телом.

Сэр Роули уже стоял на дне пещеры с мечом в руке, но Ульф и Вероника радостно повисли на нем и невольно задерживали.

Ракшас вскочил и бросился наутек. Аделия в последний момент ухватила его за пятку. Та была в крови и слизи — и ее рука соскользнула.

Пико оттолкнул мальчика и монахиню и устремился за Ракшасом, который бежал прочь по большому туннелю.

Но сэр Роули споткнулся о поваленный щит и растянулся во весь рост. Пока он с руганью поднимался, убийцы и след простыл. Пико рванул за ним в темноту.

Аделия на несколько мгновений отключилась. Когда она пришла в себя, села и осмотрелась, то обнаружила, что Ульф и Вероника пропали. Исчез и нож. Она отчетливо помнила, что Ракшас не успел его подхватить.

Видимый конец веревочной лестницы ходил ходуном. В подземелье еще кто-то спускался.

Сэр Роули вернулся, схватил факел и опять скрылся в большом туннеле.

Аделия осталась в темноте. Ракшас унес один факел. Сэр Роули — другой. Но слабый свет шел из малого туннеля. Аделия кинулась к нему и увидела конец монашеской рясы. С факелом в руке Вероника проворно ползла за Ульфом.

«О Боже! Не смей! Не сейчас, когда мы спасены! Отдай мне мальчика!!!»

Полная ужаса, Аделия опустилась на четвереньки, втиснулась в туннель и поползла за монахиней.

Быстро ползти не получалось. Болели ребра, почти не действовала рука, которую Ракшас полоснул ножом. Через несколько ярдов туннель круто изгибался. Вероника скрылась за поворотом, и через пару мгновений Аделия оказалась в непроглядной темноте.