Оперативный псевдоним - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 24

Ложь может быть малозначительной и бескорыстной, этаким милым чудачеством, не сулящим никому вреда, может быть широкомасштабной и гибельной для тысяч поверивших ей людей, может быть профессиональной, включающей, в зависимости от обстоятельств, оба вышеназванных вида. Среди профессионалов лжи можно выделить политиков и дипломатов, сыщиков и преступников, разведчиков и контрразведчиков. Профессиональная ложь никогда не называется таковой, для нее выдуман ряд эвфемизмов: предвыборная программа, обращение к населению, заявление посольства, оперативная игра, легенда, дурка, фонарь, лапша, дезинформация, акция прикрытия, затемнение, подстава информации и множество других, которые призваны сделать обозначаемое ими явление менее гадким и более чистым.

Достигают ли эвфемизмы своей цели, сказать трудно, все зависит от того, кто дает им оценку и какие чувства он испытывает к инициаторам не соответствующих действительности реалий. Например, автор из всех видов профессиональной лжи с пониманием относится к уловкам в работе милиции и спецслужб, хотя знает немало людей, которые особенно ненавидят именно эту сферу человеческой деятельности, но с симпатией воспринимают демагогию откормленных и ничем не рискующих боровов. Встречаются и чистоплюи с постными физиономиями, которые заявляют, будто не приемлют ложь в любом виде и под любым названием, что, однако, само по себе является ложью.

Но при неисчерпаемом многообразии и распространенности лжи люди всегда искали методы ее разоблачения и за много веков наработали определенный опыт. В древнем Китае подозреваемому во время допроса давали жевать рис. Если он оставался сухим, значит, у допрашиваемого пересохло в горле, что признавалось следствием признаком волнения, а следовательно, выдавало виновность.

Канадские эскимосы ставили в темном углу перевернутый горшок, под которым сидел вещий ворон Подозреваемым предлагалось зайти по одному и приложить руки к горшку, который был вымазан сажей. Но преступник о саже не знал, он знал лишь то, что ворон безошибочно распознает его и выдаст карканьем, а потому прибегал к хитрости и не прикасался к сосуду. Но, когда зажигали свет, его с головой выдавали чистые ладони.

В некоторых африканских племенах в дознании участвовала крохотная, смертельно ядовитая змейка, якобы чувствующая ложь, – ее сажали напротив лица допрашиваемого и ожидали результата: укусит – не укусит.

В средние века практиковали ордалии: испытание огнем, водой. Смерть допрашиваемого была убедительным доказательством его невиновности.

К счастью, в настоящее время изобретен и успешно используется полиграф – в первоначальном значении слова многоканальный осциллограф для одновременной записи различных функций организма. Психолог службы безопасности банка использовал американскую машину «МАХ-500».

Лапина посадили в высокое, позволяющее расслабиться кресло.

– Вам удобно? – Слепцов доброжелательно улыбнулся и перетянул грудь Сергея лентой на застежках-залипах. Впереди лента заканчивалась разрезанным поперек стальным цилиндром, половинки соединялись пружиной, создававшей необходимое натяжение. Детектор Ларсена позволяет контролировать частоту и интенсивность дыхания.

– Процедура абсолютно безболезненна и не причиняет ни малейшего вреда, – продолжил Слепцов, выполняя не просто долг вежливости: ему было необходимо установить с опрашиваемым психологический контакт.

– Раз и два, – черные защелки вцепились в безымянный и указательный пальцы левой руки. Детектор Дарроу измеряет кровенаполнение и частоту пульса. – Не беспокоит? Очень хорошо.

– И вот последнее, – черная защелка обхватила средний палец правой руки. Датчик Бакстера отслеживает кожно-гальваническую реакцию человека, а проще говоря – потоотделение.

– Просто отлично, – порадовался Слепцов и подмигнул, как будто это Лапин сделал что-то заслуживающее поощрения.

Проводки от датчиков тянулись к черному блоку размером с энциклопедический словарь, тот, в свою очередь, соединялся с компьютером. Перед монитором стояло кресло, куда менее удобное, чем то, в котором сидел Лапин, и улыбающийся Слепцов с радостной улыбкой плюхнулся на жесткое сиденье.

– Сейчас вы запишете любую цифру от ноля до десяти и покажете ее мне.

Вот картонка и ручка, прямо у вас под рукой. Давайте. Любую.

Отставив палец с присоской, Лапин вывел кривоватую пятерку и повернул картонку в сторону Слепцова.

– Замечательно. А теперь я буду называть цифры подряд, но вы не признавайтесь, какую написали. Хорошо?

Лапин кивнул. Ерунда какая-то. Он знает, что я загадал, какой смысл отказываться?

– Начали. Итак, вы загадали ноль?

– Нет.

– Единицу?

– Нет.

На мониторе жили своей жизнью три линии – белая, голубая и зеленая, они то поднимались вверх, то опускались вниз, то перекрещивались, то сливались в одну.

– Двойку?

– Нет.

– Тройку?

– Нет.

«Контрольный тест, – понял вдруг Лапин, когда они дошли до десятки. – Какие реакции соответствуют заведомой лжи...»

– Продолжаем. Теперь я буду задавать вопросы, а вы коротко отвечать: да, нет, не знаю. Вам ясно?

– Ясно.

– Ваше настоящее имя Лапин Сергей Иванович?

– Да.

– Вы родились тридцатого мая?

– Нет.

– Первого июня?

– Да.

– В шестьдесят четвертом году?

– Да.

– Ваши родители живы?

– Не знаю.

– Вы их помните?

– Нет.

– Вы воспитывались в детском доме?

– Да.

– В техникум вы поступали после десятого класса?

– Нет.

– После окончания техникума вы отслужили в армии?

– Да.

– В дивизии имени Дзержинского?

– Нет.

– В войсках связи?

– Да.

– После армии работали в торговле?

– Нет.

– На военном заводе?

– Да.

Слепцов задал еще несколько установочных вопросов, после чего принялся умело вкрапливать контрольные.

– Вам знакомо банковское дело?

– Нет.

– Вы богатый человек?

– Нет.

– Вы работали прежде в коммерческих структурах?

– Нет. Хотя... Да. Фирма кабельных сетей – это ведь коммерческая структура?

– В других коммерческих структурах?

– Нет.

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Лапин отвечал без запинки, в своих ответах он был вполне искренен. Какой смысл ему обманывать машину?

Хотя некоторые вопросы показались ему весьма странными.

– Вы болели венерическими заболеваниями?

– Нет.

– Вступали в гомосексуальные связи?

– Нет.

– Сотрудничали с органами госбезопасности?

– Нет.

– С органами внутренних дел?

– Нет.

– С преступными группировками?

– Нет.

– Кто такой Тахиров?

– Не знаю.

– Вы встречались с Кондратьевым?

– Нет.

– Вы специально направлены для внедрения в банк?

– Нет.

– Бывали за границей?

– Нет.

– Жили по чужим документам?

– Нет.

– Вы проходили специальную боевую подготовку?

– Нет.

– Приходилось стрелять в людей?

– Нет.

– Париж красивый город?

– Не знаю.

– Вы проходили раньше испытание на полиграфе?

– Нет.

– Вас учили, как скрыть правду при опросе с полиграфом?

– Нет.

– У вас есть счета в зарубежных банках?

– Нет.

– В российских?

– Нет.

– Вам нравится Австрия?

– Не знаю.

– У вас есть крупные суммы денег или ценностей?

– Нет.

– В Африке очень жарко?

– Не знаю.

Опрос продолжался еще около двадцати минут, наконец Слепцов улыбнулся.

– Ну вот и все. Устали? – Он снял с Лапина датчики. – Можете быть свободны. Результаты я передам Пал Палычу.

Сергей размял затекшие мышцы.

– А каковы результаты?

– Отличные, – Слепцов улыбнулся еще шире.

Но, когда испытуемый вышел, улыбка погасла. Результаты вовсе не были отличными, скорее наоборот. Лапин не прошел тестирования. Слова и реакция организма не совпадали. Если верить прибору, Лапин говорит не правду примерно в двух случаях из трех. Эта не правда не опасна для банка и не приносит никакой выгоды самому испытуемому. Зачем же он тогда врет?