Пешка в большой игре - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 56

– Хозяин нужен. – Контрразведчик вытянул руку и с силой сжал кулак. – Чтоб мог команду дать и строго спросить!

– И чтобы слуг своих не давал в обиду! – подхватил майор. – Не отказывался от приказов, не подставлял, не заставлял челюсти разжимать, когда ты после долгой гонки хищника схавал! Да не пинал тебя за это!

– А квартиры нужно людям давать? Оклады нормальные? За жирными ворами следить нужно? – Следователь стукнул кулаком по столу. – Кто это обязан делать? Я, ты или ты?

– Ладно, мужики, пора по домам. Мне только позвонить... С другого телефона.

Лейтенант повел контрразведчика в свой кабинет.

– Сейчас он позвонит – и за нами приедут, – сказал следователь и икнул. – Шутка.

Майор улыбнулся, но без особого веселья.

Контрразведчик соединился с дежурным и передал сообщение для майора Межуева. При этом он контролировал, чтобы дверь в кабинет была плотно прикрыта и оставшийся в коридоре, лейтенант ничего не слышал. Пьянка – пьянкой, дружба – дружбой, а конспирация – конспирацией. Если человек и выпивши это понимает, значит, он профессионал. Если нет – сявка с удостоверением.

Передачу информации от сотрудников службы внутренней безопасности задерживать не принято. Дежурный одиннадцатого отдела заглянул в нужный журнал и узнал, что майор Межуев работает с агентом на конспиративной квартире номер четыре. Он немного подумал. Дело деликатное, лучше не лезть со звонками.

Дежурный перечитал сообщение. «Авторитет Юго-Запада Зонтиков (Клык) настойчиво интересовался Клячкиным и получил его установочные данные». Ничего экстренного в сообщении не усматривалось.

Дежурный посмотрел на часы. Двадцать два сорок. Можно подождать до утра.

К окошку круглосуточного филиала «Мосгорсправки» подошел неопределенного возраста человек с заметной седоватой щетиной на бугристом лице.

– Мама, найди адресок друга, в гости приехал. – В щель под стеклом протолкнулась мятая бумажка, завернутая в пятитысячную купюру.

«Мама», которая была лет на семь моложе посетителя, безразлично придвинула телефон и соединилась с картотекой.

– Клячкин Виктор Васильевич, пятьдесят пятого года, уроженец Владикавказа, – привычно пробубнила она в трубку без всякого выражения и эмоций.

Дежурная провернула огромный металлический барабан, перебрала толстую стопку карточек, извлекла нужную. В правом верхнем углу краснел аккуратный прямоугольник.

– Карточка на контроле, – понизив голос, сообщила она. – Запомни хорошенько клиента, уйдет – перезвонишь. Теперь слушай адрес: проспект Мира...

Через несколько минут дежурная записала на небольшом листке приметы человека и время обращения: двадцать два сорок пять. Листок она подколола к карточке, а карточку вернула в барабан.

В двадцать три ноль пять адресный формуляр гражданина Клячкина вновь пришлось отыскивать среди сотен тысяч картонных бланков. На этот раз описание клиента так отличалось от первого, что было совершенно непонятно, зачем столь разным людям понадобился один и тот же адресант.

Действительно, вид Мечика сразу выдавал в нем недавнего «сидельца», и двое ждавших на просматриваемом из окна горсправки углу сотоварищей принадлежали к той же категории.

Солидно подкативший на «Ауди-200» «прикинутый» Гена Сысоев и сидевший за рулем второй референт Седого – Иван внешним видом претендовали на принадлежность к столичной элите.

Но внешними отличиями дело и заканчивалось, принципы и личностные установки практически совпадали, а цели поиска Клячкина и вовсе были одинаковыми.

Виктор Клячкин находился в отличном расположении духа. Возвратившись от Металлиста, он внимательно осмотрел покупку, разрядил и снарядил обойму, несколько раз щелкнул затвором, попробовал носить – в кобуре, за поясом, в кармане.

Непривычность предмета создавала впечатление, что пистолет выделяется и заметен даже неопытному глазу. Но, покрутившись перед зеркалом, Клячкин убедился, что это не так. В плечевой кобуре «вальтер» не просматривался под пиджаком совсем, засунутый за пояс, лишь слегка оттопыривал левую полу, но создавал впечатление, что может быть легко утерян. Карман он, несмотря на миниатюрные размеры, оттягивал заметно, зато всегда находился под рукой, и привычного, не привлекающего внимания движения было достаточно, чтобы ладонь легла на мелко рифленную рукоять.

Клячкин попробовал быстро выхватить оружие из кобуры и убедился, что это не так легко, как в крутых боевиках: сунулся под пиджак – и в следующий миг пальнул в противника. Приходилось тянуться в глубину подмышки, расстегивать ремешок, из неудобного положения выцарапывать рукоятку... Часто пальцы попадали во внутренний карман или путались в подкладке, а иногда рука промахивалась и вместо нырка к кобуре скользила по внешней поверхности пиджака. То ли боевики врали, то ли мгновенное выхватывание требовало многолетней тренировки.

Клячкин решил, что кобура годится для надежного ношения, но перед «делом» пистолет надо держать в кармане. То же самое говорил и Металлист, значит, его советам можно доверять.

Вставив снаряженную обойму, Клячкин передернул затвор и сдвинул флажок предохранителя, закрывая красную точку. Сорвавшись, щелкнул курок, у него похолодело внутри, но тут же пришло понимание: выстрела не произошло благодаря умной конструкции. Он сунул в карман уже не кусок мертвого металла, а одушевленную вещь, способную надежно защитить в критическую минуту.

Следующие два часа Клячкин занимался кропотливой работой. Извлекая из сумки по одной пачке нарезанной бумаги, он накладывал сверху и снизу пятидесятитысячные купюры, плотно обтягивал полиэтиленом и «Молнией» аккуратно заваривал швы. Получались тугие блестящие розовые блоки, точно такие, как спрятанные на чердаке.

Он не знал точно, зачем это делает: проявлял себя инстинкт Фарта, привыкшего к осторожности в делах с большой «капустой».

Уложив «куклы» в сумку и задвинув ее под кровать, Клячкин отправился на кухню, но не успел ничего приготовить, как раздался звонок в дверь. Осторожно глянув через «глазок», он щелкнул замком.

Радостные и оживленные, как друзья после долгой разлуки, в квартиру ввалились Валентин Сергеевич Межуев и Семен Григорьев.

– Все, что заказывали. – Семен показал большой палец – символ полного успеха и потащил тяжеленную сумку на кухню.

Валентин Сергеевич обнял Клячкина за плечи и провел в комнату. Под влиянием флюидов, исходивших от чекиста, Клячкин на ходу трансформировался в Асмодея.

– Держи – Валентин Сергеевич протянул взятый накануне паспорт, и Асмодей, раскрыв его, обнаружил штамп постоянной московской прописки в той самой квартире, в которой сейчас находился.

– Это раз! А вот довесок...

Межуев бросил перед ним абонентскую книжку на телефон, зарегистрированный на Клячкина В. В. по адресу прописки. Асмодея удивил номер. Этот телефон стоял в квартире, из которой он более четырех лет назад отправился в тюрьму.

– Как вы это сделали? – вырвалось у него. – И зачем?

– Маленький сюрприз! Не надо память напрягать. И потом – вдруг старый знакомый надумает позвонить. Впрочем, не отвлекайся на детали. Продолжаем список заказов!

Валентин Сергеевич, явно довольный, повернулся к кухне.

– Семен, где ты там?

– Ужин готовлю, – с легкой обидой отозвался тот, но, поняв, что от него требуется, подошел и выложил на журнальный столик пластмассовую коробочку в виде маленького чемоданчика.

– Это два!

Жестом фокусника Семен открыл ее. В углублении на красном бархате покоился пистолет, точно такой же, как тот, что лежал в кармане у Асмодея. Правда, стрелял он не пробивающими кости и плоть кусочками металла, а облачком газа, не способного причинить материальный вред и лишь оказывающего шокирующее воздействие.

Семен положил рядом кобуру и две прозрачные коробочки с патронами.

– Умеешь обращаться?

– Откуда? – Асмодей покачал головой.

– Показываю! Видишь патроны с желтым пыжом? Это газовые. На трех метрах выводят противника из строя. А вот эти, зеленые – шумовые. Грохот, огонь – и все. Чисто психологический эффект. А заряжаем по-хитрому...