Пешка в большой игре - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 75

Дублер Чена блевал, выворачиваясь наизнанку, полоскал рот водкой, потом сделал несколько больших глотков и сел на песок, ругаясь отвратительными словами.

– Видишь, ничего особенного, – бодро сказал Богосов. – Немного неприятно, но терпеть можно!

– Сам попробуй, как оно терпится!

Дублер попытался сдержать очередной рвотный спазм, но безуспешно.

Богосов деликатно выжидал.

– Накрой пока, чтоб не завялилась, – он показал ассистенту на все еще извивающееся тело змеи.

Дублер поднял перепачканное лицо.

– Зачем?!

Специалист по инсценировкам немного помедлил.

– Еще один кадр, да не бойся, совсем безобидный... Вроде он тебя поймал врасплох: ты ее распластал, посолил... С утробным рвотным звуком китаец уткнулся в песок.

– И все! Увидел объектив, отвернулся и убежал!

– Я лучше застрелюсь! Хватит! Больше до нее не дотронусь!

Мнимый Чен протер водкой лицо и пошел к палаткам.

– Ну, хватит так хватит! – нехотя уступил Богосов. – Сейчас просмотрим запись...

– Все нормально, – сказал он через несколько минут и передал кассету Васильеву.

– Комар носа не подточит! Могут быть небольшие отличия в деталях, но обнаружить их некому. Свидетелей не осталось.

Специалист по инсценировкам ошибался. На противоположной стороне планеты спал мирным сном старый Джошуа. Он помнил, что у «Доджа» была смята, выправлена и покрашена заново левая дверь, причем цвет отличался от цвета кузова, и довольно заметно. И рыжий любитель чая весил на добрый десяток фунтов больше. И китаец отсекал голову змеям совсем по-другому.

По всем правилам Джошуа обязательно подлежал «зачистке». Но в девяносто втором Служба внешней разведки уже не располагала соответствующими подразделениями. Пришлось обращаться за помощью к коллегам из ГРУ. Сотрудник подотдела физических воздействий Карл вычислил человека из АНБ в заезжем коммерсанте, остановившемся в заштатной гостинице Лон-Пайна. Именно он снабдил своего агента бомбой с часовым механизмом и послал ликвидировать русских шпионов, против которых не было достаточных для предания суду доказательств. Несчастный случай наилучшим образом разрешал проблему...

Но агент не вернулся, и коммерсант трагически погиб. Карл присматривался к деду-свидетелю, тот вроде бы ничего не знал. Дела это не меняло, основанием для «зачистки» является не то, что свидетель знает, а то, что он может знать. Но дед ходил везде с собакой и короткой двустволкой. К тому же задание исходило из другого ведомства... Карл плюнул и не стал рисковать.

Расписавшись за кассету с пленкой, Васильев спрятал ее в нагрудный карман.

– Одного не пойму: зачем все? – спросил старший десятки «альфовцев».

– Такие расходы из-за десятиминутного кино... Карпенко приказал, если надо, умереть за эту пленку... Почему?!

Васильев пожал плечами.

– Я тоже не пойму: почему у вас Карпенко командует? Он же давно отстранен!

– А, ладно! Что будем с машинами делать?

Нейтральные темы больше устраивали обоих.

– Давай «шмеля» попробуем. Это лучше пластика.

– Давай.

«Додж», с переведенной в транспортное положение буровой установкой, отогнали на пятьсот метров под крутой бархан. Богосов принес тело и голову королевской змеи, бросил на переднее сиденье, потом отвинтил калифорнийские номера, положил их на термитную шашку и поджег шнур. В брызжущем искрами белом пламени искусно выполненные в секретной лаборатории одиннадцатого отдела дубликаты мгновенно превратились в капли расплавленного металла, не поддающиеся никакой идентификации. Два помощника специалиста по инсценировкам снесли в «Додж» все, что помогало воспроизводить в Каракумах пустыню Мохаве.

Тем временем Васильев вынес из оборудованного в одной из палаток оружейного склада короткую толстую, с двумя пистолетными ручками трубу «шмеля» и стодвадцатисантиметровый цилиндр плазменного «выстрела».

Свободные от караула бойцы оживились.

«Альфовцы» видели плазменный огнемет в работе, сотрудники одиннадцатого отдела, кроме Васильева, только слышали о нем.

– Давайте я пальну...

– Нет, я!

– Тогда жребий!

Застоявшиеся без дела мужики спорили, как дети.

Наконец вопрос был улажен. Один из прапорщиков стал на колено, водрузил на плечо заряженный «шмель» и припал к оптическому прицелу..

Раздался грохот, реактивная струя вырвала картонную заглушку в задней части цилиндра, а из трубы «шмеля» вылетел огненный шар, больше всего напоминающий шаровую молнию. С небольшим превышением траектории шар понесся к цели, потом снизился и угодил прямо в середину неправильно покрашенной левой передней двери.

Наблюдавший в бинокль Васильев видел, что дверь исчезла, пламя растеклось по кабине и, увеличиваясь в объеме, выплеснулось наружу. Для остальных «Додж» просто взорвался, скрывшись в бешеных клубах огня и густого черного дыма.

– Здорово. – Стрелявший прапорщик, улыбаясь, отсоединил от «шмеля» пустой цилиндр. – Теперь еще раз, в буровую...

– Хватит! – отрезал Васильев. – Осталось всего шесть зарядов. Что уцелело – уничтожить пластиком и термитными шашками. И гильзу – в огонь!

– Зачем нам эти заряды? – недовольно пробурчал прапорщик. – Солить, что ли...

– Лишний груз обратно тащить, – поддержали его разочарованные зрители.

Отряд Исламского освобождения возглавлял Гулям Хайдаров, моджахедов вел полевой командир Пахадыр. Если бы кто-то из чоновцев, воевавших здесь в тридцатые, увидел двигающуюся колонну, он бы не задумываясь подал сигнал: «Басмачи! Около ста сабель!» Правда, кроме лошадей, впереди колонны двигались четыре вездехода, а вместо сабель и винтовок конца прошлого века имелись автоматы Калашникова, карабины «М-16», пулеметы и гранатометы. На этом отличия заканчивались: одежда, внешний вид и выражение лиц вооруженных людей полностью соответствовали облику достопамятных басмаческих банд, и двигающие их идеи на расстоянии не воспринимаются, да и в бою никак себя не проявляют.

Скрытно приблизившись на километр к границе, «басмачи» сделали привал. Пахадыр послал людей на разведку и поиски места для переправы.

– Переправимся, как стемнеет. – Толстый желтый ноготь уперся в карту.

– Группа прикрытия отвлечет пограничников, они сейчас не усердствуют. Песок плотный, за час доберемся. Там их человек тридцать-сорок, быстро справимся.

– Конечно, – с готовностью кивнул Хайдаров. – Не с такими за двадцать минут разделывались!

В воздухе потянуло вкусным запахом плова.

Когда-то Алексея Плеско угнетал маленький рост. Он носил огромные каблуки, прибавляющие шесть-семь сантиметров, и успокаивал себя мыслью, что маленькой хитрости никто не замечает. Но однажды случайно услышал шутку по этому поводу и понял: каблуки не устраняют физического недостатка, зато делают его уязвимым в моральном плане.

Постепенно комплекс почти исчез. Этому в немалой степени способствовала работа: когда «стираешь» одного за другим в разных точках земного шара независимо от должности, положения в обществе, богатства, то ощущение могущества компенсирует недостаток роста. Наоборот, невзрачная внешность помогает избегать подозрений и благополучно исчезать после проведения акции.

Он безупречно владел семью языками, освоил любые способы и инструменты воздействия, очень точно рассчитывал операции – его план ни разу не дал осечки.

Продвинувшись по службе, он отошел от непосредственного проведения воздействий, осуществляя лишь организационные и контрольные функции.

Но острое, ни с чем не сравнимое чувство властителя судеб, возникающее, когда перерезаешь ниточку чужой жизни, было уже необходимо ему как наркотик. Скорее оно, а не деньги, склонило Плеско к выполнению первого заказа. Да и впоследствии им руководили интерес и охотничий азарт, а вовсе не корысть.

Он купил взрослой дочери квартиру, оставшись с женой в блочной двухкомнатке, построил дом матери, доживающей свой век в Тверской области, совсем недавно сменил старый «Запорожец» на «ВАЗ-2107». В их семье не было склонности к обновкам либо дорогостоящим развлечениям, рекламы японских телевизоров или отдыха на Канарах его совершенно не привлекали.