Зомби - Баркер Клайв - Страница 94

Дрожа, Брей неожиданно понял: мальчик слишком мал, чтобы ползать, а уж тем более ходить, но, как только этот факт озарил его, малыш принялся шагать по стойке, разбрасывая бумаги и ручки своей крабьей походкой. Через несколько секунд он шумно рухнул на пол, но падение не прервало его движение вперед.

Затем перед Расселлом появился обнаженный мужчина, за ним вились пластиковые трубки, прикрепленные пластырем к груди и рукам. Трубки вяло покачивались, словно атрофированные довески, вшитые в плоть вивисекторами. Кровь медленно текла по животу пациента, пачкая лобковые волосы. Лицо над телом попыталось улыбнуться, но потерпело неудачу, правда, выражение его показалось Брею знакомым. Расселл кивал и улыбался этому человеку каждый день, проходя мимо его кровати по пути к матери, жест поддержки. Пациент поступил с тяжелым случаем коронарной недостаточности, и сейчас он должен был находиться на аппарате жизнеобеспечения.

Расселл неожиданно поскользнулся и приземлился на задницу. Рука прошлась по чему-то мокрому и липкому, разлитому по полу, на что Брей боялся даже смотреть. С этою нового угла он увидел, что пациент оставил за собой кое-кого, прямо рядом со своей кроватью. Это оказался главный анестезиолог, чье тело сейчас дергалось в конвульсиях то ли от шока, то ли от невидимой отсюда смертельной раны.

Отступая, Расселл осмелился повернуться, думая, успел ли Уильям доползти до него. Он мог легко споткнуться о ребенка, вставая, вот только уже совершенно не заботился, что сделает тому плохо.

Брей быстро метнулся влево, увидев в углу кровать матери. Подумал, может, они еще не добрались до нее, может, экспериментаторы проглядели ее. Неужели им не хватило ребенка и мужчины?

Расселл понимал: лекарства заставляют пациентов подниматься. Слишком много было непонятных анализов, слишком много желания колоть, резать и ампутировать. Болеутоляющие и наркотики плавали в крови его матери, затуманивая ей сознание. Никто ему не поверит, но Брей знал, что, как и в случае с другими, врачи медленно выводили из ее организма естественные жидкости, заменяя их секретными веществами, которые могли оживлять умершую плоть.

Спинку кровати матери высоко подняли, Расселл почувствовал себя маленьким мальчиком, подходя ближе. Повернутый к Брею монитор на изгибающемся кронштейне нависал над кроватью. По дисплею бежало шесть прямых линий без каких-либо всплесков, нарушающих симметрию, — послание, внятно произнесенное без всяких слов. Визг, который, как казалось Расселлу, исходил от монитора, был достаточно громким, чтобы вызвать сестру, вот только вырывался он из его собственного рта.

Под тонкой простыней тела не оказалось, как будто его засосало где-то между ней и матрасом. В ногах кровати по-прежнему находилась защитная клетка, ткань свисала, предлагая всем желающим заглянуть внутрь.

Расселл прижал костяшки пальцев к вискам, в его глотке зарождался низкий рев, глубоко внутри, так глубоко, что от него было больно, так глубоко, что он так и не вырвался на свободу. Вопль задушила гортань.

Брей услышал шарканье, повернулся. Ребенок и мужчина приближались к кровати, как и другие пациенты, явно не желавшие ему ничего хорошего. Они двигались с медленной синхронной грацией, угрожающей, несмотря на неторопливость. Расселл быстро отвернулся, снова сосредоточившись на пространстве, где должно было находиться тело матери.

Когда он откинул простыню, под защитной клеткой что-то замаячило. Два сморщенных черных куска мяса лежали бок о бок, словно отчаянно нуждались в дальнейшем медицинском уходе.

Расселл рванул в сторону, обогнул приближающиеся фигуры, срывая занавески вокруг кроватей, в ярости стараясь найти то, что осталось от матери. За одним из экранов он нашел большинство медицинского персонала, из конечностей и тел врачей торчали шприцы. Похоже, подопытные отомстили экспериментаторам.

"Я хотела, чтобы они меня отпустили", — в голове Рассела зазвучал голос, как только он ее нашел. Обвинение столь же ядовитое и острое, как нержавеющие инструменты и фармакопея, которые использовались для ее мучений.

Похоже, все это время мать, не издавая ни единого звука, старалась встать. Больничная одежда спала с иссохших плеч, а пурпурная кровь испятнала пол рядом с культями.

— Пошли, мама, — с нежностью произнес Расселл. — Пора домой.

Он знал, что слишком долго позволял ей оставаться в больнице, но, может, еще осталось время помочь ей. Брей поднял ее невероятно легкое тело на руки и плечами растолкал подопытных, слишком быстрый теперь, чтобы его могли зажать в угол.

Уже снаружи, в коридоре, он вспомнил, что кое о чем забыл в спешке. Надо забрать ноги матери, прежде чем те не станут двигаться сами, ходить, шаркая, живя непроизвольной жизнью, подчиняясь подкожному биению лекарств.

Лес Дэниэлс

Они идут за тобой

Лес Дэниэлс — автор, скажем прямо, не слишком плодовитый. Тем не менее его рассказы в последнее время появлялись в журналах и антологиях, таких как "Best New Horror", "Dark Voices" выпуски 4 и 5, "After the Darkness". Преданный фанат комиксов, он — автор недавнего бестселлера "Марвел: Пять невероятных десятилетий лучших комиксов в мире" ("Marvel: Five Fabulous Decades of the World's Greatest Comics"), а сейчас работает над аналогичной историей компании "DC Comics". В ближайшем будущем также выходит "Белый демон" ("White Demon"), шестая книга в серии Дэниэлса о герое-вампире доне Себастьяне де Виллануэва.

Дэниэлс признает, что каждый мрачный рассказ, который он пишет, каким-то образом оборачивается фарсом. Потому и от этой истории о разлученных любовниках можно ожидать юмора и ужаса в равной мере…

Мистер Блисс как-то раз в понедельник вернулся домой раньше обычного. Это оказалось большой ошибкой.

У него разболелась голова, и секретарша, перепробовав различные патентованные медицинские средства, завлекавшие слоганами производителей, сказала:

— Почему бы вам не пойти домой, мистер Блисс?

Все звали его мистер Блисс. Другие в офисе откликались на Дэйвов, Дэнов или Чарли, но он всегда был мистером Блиссом. Это ему нравилось. Иногда он думал, что даже жене следует звать его мистером Блиссом.

Вместо него она призывала Бога.

Голос шел сверху. Со второго этажа. Из спальни. Ей, похоже, было не больно, но эту оплошность очень легко исправить.

Жена коротала день не одна: кто-то кряхтел в гармонии с ее призывами к Создателю. Мистера Блисса это сильно расстроило.

Даже не остановившись повесить пальто, он на цыпочках прокрался в кухню и снял с намагниченной полки один из тех японских ножей, которые его жена заказала, посмотрев рекламу по телевизору. Их создали, чтобы резать вещи на крохотные кусочки, и они имели пожизненную гарантию, сколько бы эта самая жизнь ни продлилась. Мистер Блисс проследит, чтобы по этому пункту у жены претензий не нашлось. Он отвернулся от стойки, вздохнул и взял еще один нож. Один предназначался для жаждущей встретиться с Богом, а другой для издающего эти животные звуки.

Секунду подумав, он решил воспользоваться черной лестницей. Так казалось секретнее, а мистер Блисс намеревался устроить супруге самый большой сюрприз, какой только мог.

У него впервые за много недель встал член и голова прекратила болеть.

Он двигался так быстро и аккуратно, как только мог, скользя по клетчатому линолеуму и перешагивая сразу через две ступеньки. Мистер Блисс помнил: впереди есть одна скрипящая ступенька — правда, он не мог вспомнить, какая именно, — и понимал, что все равно на нее наступит.

Впрочем, это ничего не значило. Стоны и завывания достигли крещендо, и мистер Блисс подозревал, что, даже поднимайся вместе с ним сейчас целый духовой оркестр, он вряд ли отвлек бы людей наверху от их занятия. Они уже почти добились своего, и следовало добраться до комнаты до этого момента.